Сюзи сдавленно всхлипнула. Сара почувствовала, как в животе у неё возник узел.
— Подтверждено, что это патологическое состояние, — добавил Томпсон, и его взгляд, казалось, сверлил камеру, — радикально усугубляется незащищённым половым актом с партнёрами-мужчинами. Хотя само по себе состояние не является опасным для здоровья, социальные последствия для всего общества... вызывают серьёзную озабоченность. — Он коротко кивнул. — Господин Президент.
Президент снова подошёл к трибуне, лицо его было мрачным.
— Сегодня, — заявил он, и голос его стал жёстче, — три высокопоставленных сотрудника казначейства были задержаны при попытке хищения федеральных средств. Все женщины, — продолжил он и взгляд его потяжелел, — у всех обнаружены следы недавних половых контактов.
Леденящий ужас просочился в сами кости Сары.
— Все три отрицали какое-либо внешнее принуждение. Каждая из них взяла на себя полную ответственность. Каждая из них врала.
Президент сделал паузу и сглотнул. Тишина в комнате была ошеломляющей.
— Беспрецедентные угрозы требуют беспрецедентных решений. С настоящего момента: по всей стране для женщин вводится комендантский час. Весь женский персонал правоохранительных органов и федеральных агентств отправляется в бессрочный административный отпуск. Любая транзакция, инициированная женщиной, на сумму свыше пятисот долларов, будет автоматически заморожена.
Дэвид не мог поверить собственным ушам. Как же тогда?..
— Более того, — Президент чеканил слово за словом, — каждая женщина обязана назначить близкого родственника-мужчину своим законным опекуном на период действия чрезвычайного положения. Для её же защиты.
Взгляд Сары метнулся к Дэвиду. Лицо мужа ничего не выражало.
— Если подходящего родственника нет, — добавил Президент, — немедленно обратитесь в местные органы власти для назначения опекуна. Появление женщины в общественном месте в сопровождении мужчины, не являющегося её назначенным опекуном, будет являться основанием для начала расследования в отношении этого мужчины. Это временные, необходимые меры для сохранения стабильности общества.
Президент закончил речь, он выглядел, как человек пробежавший марафон. Экран погас.
Тишина в гостиной Эвансов была настолько густой, что можно было задохнуться. Лили не находила себе места, её глаза бегали от матери к отцу и обратно.
— Пап? — голос девушки дрожал.
— Иди в свою комнату. Живо! — голос Дэвида прозвучал резко, не оставив места для дискуссий.
Лили вскочила с дивана и почти что вылетела из гостиной, чувствуя, как по спине пробежал ледяной разряд от резкого, властного тона отца. Но, достигнув лестничного пролета, девушка замерла. Она прижалась спиной к холодной стене в тёмном коридоре второго этажа, затаив дыхание. Лили напрягла слух, пытаясь расслышать каждое слово, сказанное в гостиной.
Сара смотрела на черный, зеркальный экран выключенного телевизора, и в этом отражении видела не себя, а руины своей прежней жизни. Её привычный мир — с его карьерой, её независимостью и даже её правом на развод — только что перестал существовать.
— Развод, полагаю, откладывается, — сказала она, не глядя на Дэвида. — Мы с Лили... могли бы попытаться добраться до моих родителей. В глубинку. Там, возможно, безопаснее.
— Нет, — мгновенно отрезал Дэвид. — Ты можешь идти куда хочешь, — добавил он, и голос его стал опасно низким, — если ты достаточно безумна. Хочешь стать подстилкой какого-нибудь грязного бомжа — пожалуйста. — Он наконец развернулся, и глаза его горели яростью, от которой Сара невольно вздрогнула. — Но Лили остаётся здесь. В безопасности. Со мной.
У Сары перехватило дыхание. У неё не было ни сил, ни аргументов, чтобы возразить, и тут в комнате раздалось сдавленное рыдание Сюзи.
— Я... у меня никого нет, — прошептала она между всхлипами. — Мои родители в Орегоне. Брат... он в армии, сейчас в Корее.
Дэвид медленно выдохнул, и горячая волна ярости, которая
В РАЗЛУКЕ