сказала, что теперь, когда она принадлежит мне, ей не так страшно.»
Дэвид откинулся на спинку кресла и закрутился, смотря в потолок. В его висках пульсировала тяжелая, гудящая мысль: неужели это их будущее? Что теперь каждая женщина — от высокопоставленного судьи до соседской девчонки — обречена на внутренний зов, заставляющий её искать хозяина, чтобы просто унять лихорадочную дрожь в теле? Эта идея казалась ему одновременно абсурдной и пугающе логичной.
Как это вообще работает? Он вернулся к экрану.
Ещё один пост всплыл в ленте. Автор, какой-то парень из Огайо, писал с заметным недоумением, смешанным с растерянностью: «Я снимаю жилье у одинокой женщины. Клянусь, я ее не насиловал — она, по сути, сама мне отдалась. И теперь она хочет подарить мне эту квартиру»
Дэвид прокрутил вниз: «Она на всё готова. Вообще на всё. Даже жутковато становится. Я работал, а она принесла перекусить. Ну я встал и просто сказал, что мне нужно в туалет, без задней мысли — а она тут же упала на колени и открыла рот, без шуток. В гробу я видел такие игры, но она не верила, говорила что всё нормально, что она хочет этого. В итоге я просто приказал ей уйти. Сработало. Не пойму: я в раю или в аду»
В голове, словно заевшая пластинка, крутилась мысль о разводе. Ещё неделю назад это было единственным верным решением — два изношенных человека, которые просто перестали слышать друг друга за стеной взаимных обид и претензий. Но теперь правила игры сменились до неузнаваемости. Зачем ему была нужна свобода, если теперь он мог получить нечто большее? Послушание. Абсолютную, безоговорочную покорность.
Но... даже если Сара изменится из-за вируса, он-то нет. Дэвид с силой сжал переносицу, пытаясь вытеснить из головы образ покорно склонённой головы жены. Их развод не был случайностью; он был единственным и логичным выходом. И теперь, когда мир вокруг рушился, предлагая ему на блюде абсолютную власть, Дэвид почувствовал странный укол сомнения. Послушание — это прекрасно, но что это будет за жизнь? Дэвид помнил каждый их спор, каждое её холодное «ты не понимаешь», каждый день, когда они жили в одном доме как два чужих человека.
Дэвид закрыл глаза, и теперь перед внутренним взором возник другой образ: жена, стоящая перед ним с опущенным взглядом, её руки сложены за спиной, а в голосе нет ни капли того вечного сарказма, который за последние годы стал её главным оружием. Она не спорит, не закатывает глаза, она просто ждёт его приказа, готовая исполнить любое, даже самое нелепое желание, лишь бы почувствовать его одобрение. Это было... соблазнительно. Вот только эта женщина в его фантазиях не была Сарой.
Он попытался отогнать эти мысли, но его тело предало его первым. Член отозвался на образ покорной Сары мгновенным, болезненным толчком, натягивая ткань домашних брюк до предела. Ну да, точно. Он взглянул на часы — прошло всего пару часов с последнего раза, но теперь, видимо, это была новая норма. Разрядка больше не была вопросом удовольствия — она стала физиологической потребностью, такой же базовой, как глоток воды или вдох воздуха. Он снова вспомнил того парня из сети с его «спермосливом» под столом и поймал себя на мысли, что эта идея больше не кажется ему такой уж дикостью.
Дэвид покачал головой, пытаясь сбросить с себя этот вязкий, почти гипнотический транс. Ему нужно было в душ. Он поднялся из кресла, чувствуя, как тяжелая, пульсирующая волна возбуждения застилает рассудок, и вышел в коридор.
И тут же увидел полоску света под дверью в ванную комнату. Не успел он сделать и
Мальчик по вызову