напрочь отсутствовало самообладание.» (если речь именно о реакции)
В художественном переводе лучше не переводить буквально как «У него не было покерного лица» (если только стиль произведения не допускает англицизмов).
— Контактные данные жены Натали — Клэр, — невозмутимо ответил я. — Натали —лесбиянка, господин адвокат.
“Держу пари, тебе больно было это проглотить”, — подумал я, изо всех сил стараясь не улыбнуться.
— Понятно, — пробормотал Брандт, когда история со связью полностью рухнула. — А что насчет мистера Беннетти и мистера Дженкинса? Мы должны поверить, что вы вызвали их на ковер за то, что они шутили о человеке, с которым, как вы признаете, вы не ладили?
— Верьте чему хотите. Я провел индивидуальные беседы с Тони и Льюисом, потому что их замечания были неуместны и нарушали политику компании. То, что они сказали, можно было расценить как сексуальные домогательства в адрес мисс Инохоса, и как их руководитель я был обязан предпринять немедленные меры, чтобы это прекратить. Я пресек это в зародыше, так сказать. Азы трудового права, господин адвокат. Руководителей в моей компании ежегодно обучают этим вещам.
Только тогда до меня дошло. Отношения между мной и Дженнифер действительно испортились после той праздничной вечеринки и ее разговора с Джеймисоном. Я оторвал взгляд от Брандта и посмотрел прямо на Дженнифер.
— Помимо юридических вопросов, такие неосторожные разговоры могут ввести людей в заблуждение. Кто-то, кто не знает всей истории, может подумать, что у руководителя неподобающие личные отношения с подчиненным, а может, даже полноценный роман. Какой-нибудь идиот может совершить что-то опрометчивое из злобы или мести. Целые семьи могут рухнуть только потому, что кто-то действовал под влиянием импульса и гнева, вместо того чтобы задавать вопросы и получать достоверную информацию.
Челюсть Дженнифер задрожала. Она прикрыла рот, слабо пробормотав: «О, Боже!», а затем снова вскочила со стула и выбежала из комнаты. Отодвинув стул, как и раньше, я бесстрастно сказал Брандту:
— Похоже, моя жена хочет еще один перерыв.
Брандт открепил микрофон и поднялся со стула.
— Прошу прощения, — тихо сказал он, выходя за дверь.
— Вне протокола. 14:32, — объявил видеооператор, после чего вместе со стенографисткой отправился в комнату отдыха Кэтрин за прохладительными напитками. Наверняка им не терпелось обсудить то, что только что произошло.
Кэтрин откинулась на спинку стула.
— Должна сказать, это попадет в историю. — Она задумалась. — Том, если ты прав, что Дженнифер действовала на основе неверной информации, это что-то меняет?
Мне даже не нужно было думать.
— Нет, ничуть. Это не смывает всю продуманную грубость, измены как минимум с двумя другими мужчинами и, самое главное, то, что она беременна. Даже если бы я все еще любил ее до безумия, а это не так, я никогда не съем этот бутерброд с дерьмом. Мы движемся дальше, полным ходом.
Брандт появился снова, без Дженнифер, примерно через 30 минут. Он выглядел измотанным. Он хотел приостановить остальную часть моего допроса и посмотреть, сможем ли мы достичь соглашения по поводу встреч с ребенком, алиментов и раздела имущества. Я пожал плечами, беззвучно сказав Кэтрин: «Меня устраивает».
Мы обсудили всё в кабинете Кэтрин. Кэтрин сказала, что ожидает, что Дженнифер отступит и сделает пересмотренное предложение по урегулированию.
— Они думали, что смогут втянуть тебя в грязь, — начала Кэтрин. — Должна сказать, несколько минут я хотела тебя убить, — сказала она с легким смешком. — Похоже, ты скрыл от меня что-то огромное.
— Надеюсь, это перезагрузит мышление Дженнифер, — задумчиво сказал я. — Я хочу покончить с этим, но вот чего я не сделаю. Я не буду платить алименты. Я не буду платить за
Пустота раскидывает свои руки в разные стороны