В ней стояла сестра Бенедетта, юная брюнетка-послушница, и ошеломленно взирала своими темно-зелеными глазенками на наше бесстыжее совокупление. К ее чести, самообладания она не потеряла и не выронила те два кубка с вином что несла. Черти меня побери, где же у меня мускат? А вот, наконец-то. Fiamma dei Sensi! Пунцовая от стыда, послушница подошла к нам на подминающихся ногах и поставила кубки на стол. Ничуть не смутившаяся Матильда указала монашке на свою щелку, поднимающуюся и опускающуюся на моем хере. Не смея ослушаться, Бенедетта упала на колени и стала старательно вылизывать и настоятельницу, и мой член ходящий в ней. Судя по ее действиям по крайней мере сапфические ласки не были в новинку для юной Бенедетты. Матильда кончила снова, кажется уже в третий или даже четвертый раз. За ней кончил и я, заполняя ее похотливое лоно своим семенем. Все, что вытекало, немедленно слизывал ловкий язычок послушницы.
Поднявшись с моего обмякшего хера, матушка Матильда уселась на подлокотник кресла, впившись в мои губы поцелуем и раздвинув ноги еще шире, хотя казалось бы куда уж дальше. Сообразительная Бенедетта угадала желание своей наставницы и тщательно вылизала ее пещерку, вычистив из нее в меру своих сил и способностей мою кончину.
Одевшись и поцеловав на прощание и ставшую снова строгой Матильду, и нежную послушницу, я вернулся к своим людям. Мы возвращались в замок, оставляя пока монашек одних, Матильде с Бенедеттой явно было что обсудить.
Не успел я вскочить в седло, как меня догнало еще одно сообщение:
Лючия: Вкус жизни 1. Прогресс задания: 2/20 раз проглочена сперма, 2/5 партнеров.
Нда, моя бойкая падчерица похоже и не нуждается в моих наставлениях.
В Таормину мы прискакали как раз к обеду. Марта с Филуццей к этому времени уже отправились в обратный путь, честно заработав мое серебро. С морд и дружинников и конюхов не сходили широкие довольные улыбки. Даже Бартоломью и Андреа, которым полагалось стоять на страже, довольно лыбились. Надеюсь их кто-то подменил, а они не просто оставили свои посты ради траха, надо будет потом это выяснить.
Женская же половина отреагировала на устроенный мной праздник свального греха по разному. Мадалена и Франческа всем своим видом показывали переполнявший их праведный гнев на своих неверных ухажеров, козлов похотливых. Ну еще, наверное и на меня, но это они благоразумно держали при себе. Маруцца если и была чем-то недовольна, так наверное только низкими ценами конкуренток. Беатрис и ее старшенькая дочь, кухарка Агнесса, сделали вид что ничего не заметили. А в глазах как баронессы Бетты, моей ненаглядной женушки, так и Личетты, ее верной служанки, застыли мечтательные грезы. Крошки Лючии нигде не было видно.
Отдав кое-какие распоряжения, я вошел в спальню. Анжелика как раз ее прибирала, а Белла разбирала свои украшения. Я уселся на кровать и, дождавшись когда горничная в очередной раз пройдет мимо, поймал ее за руку, усаживая к себе на колени. Девушка не возражала, она раскраснелась, ее мысли были наверняка полны всякой похабщины: я был уверен что утречком она подсматривала за тем, как на сеновале все стражники ебут по кругу двух крестьяночек. Сие срамное зрелище должно было произвести неизгладимое впечатление на ее юную душу. Для верности я добавил Mors Pudoris, лишив ее остатков стыда. Целуя и не давая ей шанса отвергнуть мои домогательства, я стал забираться ей под платье, достигнув в конце концов ее девственной щелочки. Личетта ахнула, чуть развела ножки, но все-таки нашла в себе силы возразить:
— Ох, синьор Антонио! Что вы делаете! О святая Розалия! Так нельзя, я должна быть невинной на брачном ложе.
кыса