удара. Но ударить не успел. За его спиной словно из-под земли вырос Лоренцо. Огромная рука сомкнулась у Маттео поперёк груди, другая намертво перехватила локоть. Не успел тот и выругаться, как Лоренцо легко, будто нашкодившего котёнка, оторвал его от пола, пронёс через всю таверну и вышвырнул за дверь, придав скорости смачным пинком. Полюбовавшись на то как Маттео, подвывая, уполз за угол, Лоренцо вернулся к своей похлебке из нута с луком. Больше недовольных и грубых не было.
Спали мы теперь уже не в одной крошечной каморке вповалку, а в своих комнатах, почти как господа. Заперев таверну я отправилась было к себе, как вдруг заметила Пеппе, осторожно пробирающегося по полутемному коридору в комнату к маме. Тихо, на цыпочках, я последовала за ним.
— Мама, синьоры мне приказали и я....
— Ничего страшного мой мальчик, мой сыночек любимый, все хорошо, давай иди ко мне....
— Мамочка что ты делаешь? Я же извиниться только....
— Сыночек, у тебя уже стоит, тебе же больно, ложись и не думай ни о чем мамочка все сама сделает...
Дверь была лишь прикрыта, стараясь остаться в тени я заглянула в комнату. Джузеппе лежал на кровати, а на нем скакала голая мама.
— Да, давай любимый мой, можешь меня за сиськи взять или за жопу, можешь так лежать, мамочка все сделает, мамочка уже кончает...
— Мама, я тоже уже...
— Давай, сыночек, накачай мою блядскую пизденку, кончай в маму, не останавливаясь, мама уже всеееееееее......
Со стоном мама упала на Джузеппе. Чуть отдышавшись, она смачно поцеловала сына.
— Спасибо сынок, после всего маме это было нужно.
— Но мамуля, мы же с тобой...Так же нельзя! А если у нас будет ребеночек?
— Пеппе, мальчик мой! Ты же сам видел какая я шалава! Чье-то семя обязательно во мне укоренится, я же еще плодна. Может я уже сейчас в тягости, и у меня в животе кто-то растет. Но если нет, что же плохого в том, что дитя будет от тебя, любимый мой сыночек, а не от какого-то пьяного мужика. Да я святой Агате молиться буду, свечку поставлю, чтобы твое, а не кого-то чужого семя во мне принесло росток! Ой, Пеппе, что ты делаешь?! Не надо! Ох, продолжай, да!
Пеппе, растроганный похвалой, ловко пролез между маминых ножек и начал тщательно вылизывать ее щелку, может даже не щелку а, как сама мама сказала, «блядскую пизденку», жадно глотая вытекающую оттуда свою и чужую сперму. Мама же, раскинув ноги, ласково трепала сыночка по стриженной головушке, порой направляя его действия. Оставив любовников вдвоем я пошла спать. Одна.
На следующий день от посетителей не было отбоя. Слухи в таком городке как наш расходятся мгновенно. В этот день отличился Филипп, молодой ученик кузнеца. Он и раньше-то на Нину томно поглядывал. Так вот, сначала Тото, приятель Филиппа, усадил маму к себе на колени и полез лапать ее сиськи под платье. Одна мамина грудь от такого обращения вообще вывалилась на свободу. Тото, охальник, заржал как конь, ухватил сиську пальцами и стал наминать, пока молоко не брызнуло ему прямо в рот. Мама же сидела, обнимала Тото, в губы целовала, стыд прикрыть не пыталась — а чего? И приятно, и серебряный грош ей Тото сунул. Так Филиппу наверное надоело смотреть на это похабство, поймал он Нину, обнял за талию, поцеловал и сунул ей между сисек монету. Я тогда не разглядела какую, а Нина потом сказал что целого серебряного дуката, тоесть шести грошей, не пожалел кавалер. Нина на маму посмотрела, а та лишь улыбнулась и кивнула. Тото ей как раз вино
Записки пьяного Мачо