о том догадаться, но мессир Винченцо, охальник, недавно затащил меня к себе и пригрозил что если я не дамся то он всех нас выгонит на улицу. Ну и лишил меня моего сокровища, чтоб святой Пьетро ему, поганцу, никогда двери в рай не отпер!
— Ха, все как я думал шлюха, хвалю за честность. Значит мне и тарена на тебя тратить не надо! Иди-ка сюда, чего ворота в конюшню запертыми держать ежели лошадь уже украли!
Синьор развернул Нину, наклонил, положил животом на стол и задрал платье.
— Шалава, да ты уже вся течешь! - Барон приспустил штаны и вошел в сестру. Та судорожно впилась ногтями в край деревянного стола и сладострастно застонала. А потом, войдя во вкус, и вовсе стала подмахивать толчкам барона. Баронская перевязь с мечом при этом сползла вниз и клинок забавно бился о пол при каждом движении. Меня же позвал Маццо, поднимать его хер на новые подвиги. С этим я справилась легко, в отличие от синьора Пьетро он не пихал мне его в горло, удовольствовавшись моим язычком.
— Учись у мамки твоей, потаскуха. Ты хоть для такой пигалицы сосешь и неплохо, с душой, но Катуцца хуесоска поумелей, опыт сказывается. — как бы похвалил меня грек.
Когда же барон изволил спустить в Нину, Маццо отпустил меня и поспешил занять место своего господина. Пьетро тем временем уселся на лавку и усадил маму на свой хуй. Лука же достал откуда-то пузырек с маслом, смазал свой и вдруг засадил мое маме сзади, противоестественно, содомским образом. Мама взвыла, но синьор Пьетро заткнул ей рот поцелуйчиком. Я такого еще не видела, мне было страшно за маму. Но та вошла во вкус, два члена заполняли ее дырочки, она стонала, то обнимала Пьетро, то играла с грудями, то сжимала соски, брызгая молочком на своего любовника. Мне показалось что она успела кончить раза два, прежде чем они залили своей кончиной обе ее дырки. Вредный Лука после этого еще поймал забившегося в угол бедного Пеппе и заставил его тщательно вылизать мамину щелку от четырех порций семени. Хотя братику, кажется понравилось, он выглядел как кот съевший миску сметаны. Белые капли на его безусом лице лишь добавляли сходства. Я же отсосала Никколо, а потом и самому господину барону. Я девочка толковая, старательная и быстро учусь!
Наконец гости утомились. Слава Пречистой Деве, а то у меня уже челюсть заболела.
— Девки, вы молодцы. Пеппе, ты тоже. Катуцца, я слово держу, ты теперь госпожа управляющая «Пьяной монашки». — Убедившись, что барон договорил и изволил отвернуться, Пьетро быстро вставил свои два денари:
— Лоренцо знаете? Одноглазого, Циклопом, его еще кличут? Так вот, он будет у вас сидеть с утра до ночи, еда и вино для него за ваш счет. Но ежели чего кто рыпнется, по пьяни или просто, Циклоп не подведет, вышвырнет на улицу в два счета.
В это охотно верилось, Лоренцо, хоть и старик седой, ростом был почти в канну, плечи в дверь с трудом пролазили. Кулачищи — как хлебные караваи. Глаз ему выбили в бытность его меченосцем в кондотте его светлости герцога Гандийского. В городе Лоренцо отлично знали и связываться с ним дураков было мало.
— Если же совсем худо — дуйте в замок. Синьора не беспокойте, спросите меня, Никколо или Луку. Да хоть Маццо с Андреа. Наши парни быстро прибудут, кровь самым борзым пустят. Понятно?
И закрутилась для нас новая жизнь. Мама теперь всем распоряжалась, старик Якопе, повар, попытался ее было уму-разуму научить, но мама быстро объяснила ему где его место
Полуденный сон-1