ее карие глазенки гневно сверкнули, а на ее чуть смуглой мордашке отобразилась целая буря чувств.
— Дурак ты братец и шутки твои дурацкие - прошептала она, не оценив мои усилия.
— Смотри лучше сюда — и она присела на корточки, давая мне тоже возможность заглянуть что же там, в спальне. Я воспользовался приглашением. О Господи Иисусе! Моя мать лежала голая, точнее обнаженная, в одном ожерелье и серьгах, на кровати, бесстыдно раздвинув ноги. А голый, эээ, обнаженный, синьор Антонио стоял и совокуплялся с ней, закинув одну ее ногу себе на плечо, так что мамино срамное место было раскрыто как цветок. И нам, даже отсюда, было видно как в нем ходит в зад-вперед естество синьора. Но это было еще не все. Личетта, старшая дочка этого самого дона ди Ризо и горничная матушки, целует хозяйку в губы, лижет возбужденно стоящие соски ее грудей. Мама же не только не возражает против этого бесстыдства, а стонет и извивается под ласками мужа и своей горничной.
Я было подумал что не след Лючии на такое блудодейство смотреть. Но решил что пока еще сам чуток посмотрю, одним глазком, только чтобы удостовериться что матушку не обижают. Ну а выгнать пронырливую сестренку всегда успею. Еще и наругаю строго, чтобы больше такого ни-ни. Да, точно, обязательно наругаю, пусть знает. Тем временем в спальне происходящее двигалось к развязке. Сначала мама мелко задрожала, обхватив ногами мужа, а через минуту он, крепко поцеловав ее, отстранился. Его обмякший член выскочил из лона баронессы, и оттуда стали вытекать, одна за одной, белые капли. Синьора раскинулась на кровати, тяжело дыша. Я уж думал что все, как вдруг барон что-то сказал Личетте. И горничная, соскользнув с ложа на пол и присев, ловко облизала член своего хозяина, убрав с него остатки жизненного сока. А затем она поспешила к госпоже, начав вылизывать ее срамную пещерку. Только тут я понял, что мы расположились у чуть приоткрытой двери так, что личико сестры почти упирается мне в штаны. В которых за это время произошли изменения — мой собственный орган из-за увиденной срамоты напрягся, туго натянув сукно. И Лючия это заметила, проведя ручками прямо по моему мужскому достоинству. Ну, не прямо, а через ткань. Я застонал от наслаждения, но быстро опомнился, взмахнул руками чтобы прогнать забывшую стыд и совесть и сестру, задел рукою дверь и — мы ввалились в спальню, растянувшись на полу у ног голого, нет, обнаженного, синьора Антонио.
Личетта взвизгнула, она как раз целовала своим полным семени ртом баронессу. Однако ни барона, ни маму наше неожиданное появление ничуть не смутило. Мама притянула служанку к себе, продолжив поцелуй и даже не позаботившись свести ножки вместе. Ее лоно, в котором, несмотря на старания горничной, еще оставались следы спермы, было меньше чем в десятке пальми от моих глаз. Синьор Антонио же стоял перед нами, не прикрываясь. Взор сестренки был прикован к его теперь повисшему органу, так же как мой был прикован к маминой... Святая Агата! Бесстыдная сестрица просто пялилась на голого отчима. Вот же зараза! Куда вся скромность подевалась у чертовки! А он лишь усмехнулся:
— Вы, детишки, по делу пожаловали или просто любопытствуете? — Я понял что вот, услышал меня святой Калоджеро, дал мне шанс оправдаться:
— Отец, я по делу. Пришли те две, - я бросил взгляд на Анжелику и, вспомнив кто ее папа, передумал называть просительниц, - ну, которых ты ожидал, хотят с тобой поговорить. Прости, я случайно так, должен был постучаться. И Лючия еще за мной зачем-то
Полковника Лола ждет...