— Да-а-а, — хором сказали Эмили и Си-Джей и захлопали.
— Это моя девочка, — гордо произнесла Си-Джей.
— Ничего себе, ты правда это делаешь, — с некоторым удивлением произнесла Терри. — Я не была уверена, серьёзно ты или нет.
— Конечно, серьёзно, — хвастливо сказала Эмили. — Только человек с её преданностью мог бы зайти так далеко.
Ага, плюс ещё их постоянные угрозы, чтобы заставить меня. Я взяла тренировочные штаны, в которых обычно спала, и тоже посмотрела на них несколько секунд. Чёрт, вот их мне очень не хочется бросать: помню, как проводила целые субботы в них, лениво слоняясь по дому. Как бы мне хотелось сейчас надеть их, забраться в тёплую постель и накрыться одеялом с головой. Не хочу их жечь.
— Что-то не так, Эми? — спросила Си-Джей, когда все ждали.
— Нет, — уныло ответила я. — Просто я их любила, они были такие удобные.
— Понимаю, — сочувственно отозвалась Эмили. — Но иногда приходится идти на жертвы ради достижения цели. Правда?
— Да, — нехотя согласилась я.
Я с тоской ещё раз взглянула на штаны, потом отвернулась и бросила их в огонь. Чёрт, как же это хреново.
— Однако быстро горят, — заметила Эмбер.
— Видимо, полиэстера в них не было, — пошутила Эшли.
Следующие несколько минут я бросала в огонь вещь за вещью. Вскоре воздух наполнился запахом горящей ткани, и в небо поднялся столб дыма. Эшли решила зажарить ещё одну сосиску, несмотря на предупреждение, что одежда может испортить вкус, — оказалось, неважно: она всё равно быстро её съела. Вскоре остались только две вещи: футболка «Орегон Дакс», которую они дали мне на обратном пути из Юджина, и мои выцветшие синие джинсы «501», которые я обожала. С футболкой было легко — она напоминала мне бег через футбольный стадион, — но джинсы очень хотелось сохранить, хотя бы на память. Я уже взяла футболку, чтобы бросить, но Стейси остановила меня.
— Я люблю «Дакс», — просто ответила она. — Вроде как коллекционирую.
Я взглянула на Эмили: та кивнула, и я отдала футболку Стейси. Та радостно выхватила её и перекинула через плечо.
— Круто, осталась последняя вещь, — радостно объявила Эшли. — Бросай — и пошли в дом; на улице дубак.
Господи, какие нытики! Они не знают, что такое холод. Я взяла джинсы и посмотрела на Эмили и Си-Джей в надежде на помилование.
— Я подумываю их оставить, — сказала я вслух, надеясь переубедить. — Носить не буду, но хочу сохранить на память.
— На память о чём? — раздражённо спросила Эшли. — Кто вообще сейчас носит «Левайс»?
— Они просто удобные, они мне нравятся, — продолжала я. — И у меня они уже так давно.
— Но это твоя прежняя жизнь, — заметила Эмили, что означало: джинсы мне не оставят. — Думаю, чтобы по-настоящему принять новую жизнь, нужен полный разрыв. Согласна?
Чёрт, как я её ненавижу — хоть бы её саму в огонь бросить.
— Ты права, — заставила я себя признать. — Просто оказалось труднее, чем я думала.
Я глубоко вздохнула и заставила себя бросить джинсы в огонь. В этот момент я почувствовала, что перешла очередную черту и теперь ещё глубже увязла — и выбраться будет ещё труднее. Я посмотрела на остальных: все смотрели в огонь, где догорала моя одежда, изумляясь каждый по-своему. Казалось, никто толком не знал, что и думать, — даже Эшли, которая была в курсе всего этого. Я знала одно:
Сашенька (часть четвертая): как можно не любить этого?