— Кое-что похуже, если ты не возьмёшь назад угрозу и не извинишься перед моей девочкой, — потребовала Си-Джей, выскользнув из туфель.
— Эта шлюшка — твоя подружка? — загоготала дама.
— Она моя подруга, и тронешь её — будешь иметь дело со мной, — ровно произнесла Си-Джей, глядя ей прямо в глаза.
— Слушай сюда: любая, кто вертит задницей перед чужим мужем без моего разрешения, получает по морде, — парировала дама. — И если ты туда же, я не против.
Си-Джей мягко отодвинула меня назад и быстро стянула свитер, оставшись в чёрном кружевном лифчике, и сунула свитер мне.
— Подержи-ка, — сказала она, не сводя глаз с дамы. — Он дорогой, не хочу порвать.
— Сейчас я разнесу твою спесивую задницу в щепки, мразь, — прошипела та, надвигаясь.
— Ну что ж, — ответила Си-Джей, стоя с руками по швам в лифчике и джинсах, — как говаривала моя мама перед воскресным обедом: «Налетай».
Дама рванулась к её горлу, но Си-Джей ловко пригнулась, развернулась и с разворота заехала ей босой пяткой прямо в нос. Удар вышел на зависть высоким, и дама остолбенела, чувствуя, как хлещет кровь.
— Ты, чёртова сука! — завопила она, глядя на кровь на пальцах. — Ты мне нос сломала!
— А теперь я тебе ещё и передние зубы выбью, — спокойно сообщила Си-Джей и врезала ей кулаком в рот так, что та отлетела к стене.
Дама сплюнула кровь — вместе с зубом — в раковину и не могла поверить в происходящее.
— Ты, чёрномазая дрянь, — проорала та, — я тебя убью и съем на завтрак!
— А вот за это ты поплатишься, — взревела Си-Джей и ринулась вперёд.
В этот раз та блокировала удар, и дама отшвырнула Си-Джей — при её-то массе та пролетела и врезалась в стену кабинки. Дама кинулась следом, а я застыла столбом. Я хотела убежать, но не обратно же в зал, — всё ждала, что кто-то войдёт, — но пока было тихо. Секундой позже голова дамы вылетела из кабинки на пол, а сверху уже сидела Си-Джей и молотила её кулаками в лицо.
— Меня только мои девчонки так называют, мразь! — орала Си-Джей, осыпая удары. — Когда я с тобой закончу, твой педиковатый муженёк тебя не узнает!
Лицо дамы заливало кровью, а Си-Джей всё била. Чёрт, она же убьёт её.
— Си-Джей, хватит! — закричала я. — Прекрати, ей хватит!
Я ухватилась за её занесённую руку обеими руками и удержала, когда она попыталась снова обрушить удар. Си-Джей вскинула глаза — в них пылала такая ярость, что мне стало по-настоящему страшно, но я не отпускала.
— Си-Джей, пожалуйста, не убивай её, — взмолилась я. — Ты уже всё доказала.
Си-Джей обмякла, остановилась. Тяжело дыша, она поднялась над окровавленной женщиной.
— Повезло тебе, что у этой, как ты выразилась, шлюшки, доброе сердце, — похвасталась она. — Я могла бы и не остановиться. Запомни это, когда в следующий раз захочешь давить весом, нацистская лесбияра.
Си-Джей плюнула на неё, перешагнула, и я пошла за ней к раковине. У меня непроизвольно наворачивались слёзы — насилие, к моему удивлению, потрясло куда сильнее, чем я ждала.
— Прости, что так вышло, — сказала Си-Джей, переводя дыхание. — Не плачь. Счёт за врача я оплачу. Но она собиралась сделать тебе больно — а этого я допустить не могу. Спасибо, что остановила вовремя.
Она прижала меня, и я разрыдалась на её плече, пока она гладила меня по спине, утешая. Тут в дверь заглянула
Веселенькое лето