— Это всё очень трогательно, — вмешалась Эшли, — но я жутко голодна, а Стейси, в кои-то веки, угощает, так что я намерена этим воспользоваться.
— Ладно, — нехотя согласилась Стейси. — Увидимся позже. Аманда, мне нравится твоя причёска, тебе идёт. И чтобы ты знала: я тоже хочу для тебя ласковое прозвище. Раз она зовёт тебя «малышка», то и я хочу как-то по-своему. Составлю список и потом с тобой согласую. Бывайте, девочки. Удачи на встрече.
Когда они ушли, Си-Джей повела меня к выходу, и мы стали спускаться по лестнице в столовую.
— Я тебя не люблю, — сочла нужным сказать я, когда мы сошли с последней ступеньки.
— Нет, любишь, — ответила она. — Я слышала это из твоих собственных уст, и свидетели есть. Так что, с моей точки зрения, это истина. Ты просто отрицаешь.
Она открыла дверь, и мы вошли в короткий коридорчик, ведущий к торговым автоматам. Вход в главный обеденный зал был дальше по коридору, слева, и оттуда слышался гул голосов.
— Есть какой-то шанс уговорить тебя взять еду с собой и поесть где-нибудь в другом месте? — нервно спросила я, когда мы стояли у поворота в столовую. — Или, может, я подожду здесь, а ты принесёшь еду мне?
— Ну разве что в другой жизни, — беззаботно ответила она. — Сегодня ты ешь среди своих сокурсников — по крайней мере тех, кто не может уехать на машине куда-нибудь получше. Скажи-ка — там есть что-нибудь приличное?
— А если я скажу «нет», ты туда не пойдёшь?
— Нет, — рассмеялась она. — Обожаю, что после всего этого ты до сих пор не привыкла. На тебе даже одежда — а ты всё равно колеблешься, нервничаешь. Просто прелесть. Скажу тебе прямо: ты стоишь каждого потраченного на тебя цента. — Она взяла меня за руку у самого входа в зал. — Улыбнись хотя бы пару раз, пока будем здесь: разок в очереди и пару раз за столом. Надеюсь, твоя подружка Тесс тут — наверняка ей до смерти хочется с тобой поговорить.
В первые секунды после того, как мы вошли, шумный зал будто накрыло волной внезапной тишины: вид меня в том же сочетании трусиков и спортивного лифчика, что было на тех снимках, которые все здесь вчера нащёлкали, — кажется, ввёл всех в шок. Когда шок прошёл, тишину сменила громкая смесь смеха и возбуждённого гомона. Взметнулись указующие пальцы, руки потянулись к камерам и мобильникам — я снова очутилась посреди огромной унизительной фотосессии. Кто-то даже вытащил из сумок и папок мои вчерашние снимки — сравнить с тем, как я выгляжу сейчас. Меня замутило от внимания и стыда, и я ухватилась за Си-Джей, чтобы не упасть.
— Ух ты, — поддразнила меня Си-Джей. — Подумать только — из-за твоего фигуристого белого тельца весь этот переполох. Ты становишься звездой, детка: как вчера в клубе — люди будут толпиться, чтобы хоть одним глазком на тебя взглянуть.
— Сегодня причёска лучше, — крикнули мне из-за столиков. — А задница всё такая же — сочная и аппетитная.
О Господи, опять про задницу. Положение усугублялось тем, что, пока мы стояли в очереди, моя попа была обращена ко всему залу — лёгкая мишень для насмешек. Хорошо хоть очередь короткая.
— Что сегодня в меню? — поинтересовалась Си-Джей, глядя на вывеску. — Спагетти с чесночным хлебом и овощная смесь. Полагаю, спагетти готовят оптом?
— Да, — ответила я, пытаясь не замечать плотоядных взглядов двоих парней, пристроившихся в очередь за нами. —
Алгебра и все ее прилагающие