киски своим шершавым языком. Та, которая просыпалась первой, разводила ноги шире и притягивала пса к себе.
— Давай, мальчик, выеби свою суку...
Иногда шлюха вставала раком прямо на матрасе, но также сучки научили пса и ебле в миссионерской позе. Ощущение мохнатого зверя на своем животе, груди и лобке было непередаваемым.
Так или иначе, Барбос сразу запрыгивал на суку, обхватывая мощными лапами её бёдра. Его толстый красный член быстро находил цель и вгонялся глубоко одним толчком. Дальше шла интенсивная долбёжка в совершенно нечеловеческом темпе, от которой сука громко стонала и тем самым быстро будила подругу. Чувствуя, как горячий, пульсирующий собачий хуй растягивает её изнутри, как быстрые короткие толчки таранят вход в матку, а растущий узел начинает запечатывать вход, сука начинала кончать.
— Ох, бляяять... Он сегодня особенно большой... Трахай меня, выеби свою суку, Барбос, — хрипела она, закатывая глаза.
Вторая сучка в это время обычно лежала рядом, широко раздвинув ноги, и яростно дрочила пальцами, глядя на подругу. Иногда она подставляла свою киску под морду пса, пока тот продолжал долбить её подругу.
Когда Барбос окончательно загонял узел в суку и начинал заливать её спермой, шлюха, как правило, кончала во второй раз — тело тряслось, киска сжималась вокруг огромного узла ритмичными, мощными спазмами, из неё брызгали соки вперемешку с собачьей спермой. Тут же обычно приходил оргазм и второй сучки.
После этого они лежали втроем, обнявшись в невероятных позах, и ждали, когда узел пса выскочит из влагалища выебанной суки.
После утренней случки шлюхи занимались повседневными делами — собирали овощи на огородах и фрукты в садах, готовили еду, таскали воду из колодца, убирали в доме, загорали на солнышке и хотя бы пару раз за день кончали от лесбийского секса или мастурбации каким-нибудь случайным предметом. Барбос в этом обычно уже не участвовал. Его сексуальный аппетит и близко не поспевал за похотью двух голых сук.
Диана любила толстые морковки и огурцы из огородов. Она могла целый день ходить с большим, неровным огурцом в пизде, чувствуя, как он слегка выскальзывает при ходьбе и снова заходит глубже. Пупырышки на овоще постоянно натирали чувствительные стенки, доставляя ей внезапные и яркие оргазмы. В случайный момент она могла внезапно свалиться на землю и начать трястись, как эпилептичка, закатив глаза и подвывая. В это время пизда «доила» овощ с похабным чавканьем.
Как потом извлекать эти овощи из пизды, шлюхи уже знали.
Катя предпочитала более твердые предметы: стеклянные бутылки и рукоятки различных инструментов. Однажды она целый час мыла полы в доме, сидя на бутылке из-под шампанского, медленно насаживаясь на неё при каждом движении. За несколько недель в её пизде побывали деревянные черенки от всех лопат, грабель и вил, которые только удалось найти в деревне.
Вечер всегда был временем душа, сладких поцелуев и нежных подрачиваний друг дружке. А после они шли спать – чистые, свободные и счастливые.
Они больше не говорили о прошлых временах до апокалипсиса. Только о том, как будут трахаться, чем будут себя насаживать и насколько глубоко завтра пустят в себя пса.
Много дней шлюхи питались тем, что находили в погребах, огородах и садах, а также безжалостно истребляли местных кур. Но в какой-то момент им так захотелось свининки, что они решили заколоть жирного домашнего кабана, который бегал по деревне. Ранее они выпустили на свободу всех домашних животных, которых нашли запертыми по сараям, но многие так и остались бродить по округе.
После шумной погони они загнали кабана в угол двора и кое-как сумели забить его вилами. Когда кабан уже не мог сопротивляться и только хрипел, лёжа на боку, Диана
Заведение мадам Бьянки