Он что-то шепнул молодому помощнику, тот сделал удивленное лицо, но побежал выполнять команду. Спустя несколько минут он вернулся с ёршиками для мытья бутылок с жёсткой пластиковой щетиной. Обе шлюхи одновременно застонали от предвкушения.
Первым делом ёршик воткнули в пизду Диане. Сектант безжалостно засунул его глубоко в её влагалище и начал яростно крутить и двигать туда-сюда. Жёсткая щетина грубо скребла воспалённые стенки, царапая чувствительную плоть. Диана закричала и тут же кончила — мощно, с болезненными спазмами. Её тело билось в судорогах, сиськи тряслись, а она сама орала от дикого, болезненного удовольствия.
— Ещё! Глубже! Я кончаюууу!
Катя получила свой ершик почти сразу после. Её тоже трахали жёсткой щетиной глубоко в пизду и в жопу по очереди. Она визжала, дёргалась и кончала раз за разом, не стесняясь вообще ничего.
Вода в тазу быстро стала мутной от их соков, пепла и остатков вчерашней грязи. Сектанты тяжело дышали. У многих под балахонами отчетливо стояли члены, руки дрожали, а взгляды были уже совсем не «очистительными». Но они продолжали изображать праведный гнев, хотя всем было очевидно — им самим хочется выебать этих шлюх до полусмерти.
Когда «омовение» наконец закончилось, Диану и Катю, дрожащих, красных и всё ещё текущих, вытащили из таза.
Тщательно вымытые, но по-прежнему голые шлюхи были приведены на большой пологий холм недалеко от склада. Солнце уже садилось за горизонт, и после купания в ледяной воде обе они заметно дрожали – и от холода, и от страха, и от извращенного возбуждения.
На вершине холма уже лежали два больших деревянных креста. Девушек примотали к ним толстыми верёвками, явно имитируя сцену повешения Иисуса: руки широко раскинуты и крепко привязаны к перекладине, ноги слегка согнуты и привязаны внизу. После этого кресты с привязанным к ним девушками поставили вертикально и закрепили так, чтобы они не упали.
Диана чувствовала, как верёвки больно впиваются в кожу. Соски стояли торчком, а прохладный вечерний ветерок возбуждающе щекотал задницу и текущую пизду.
У подножия крестов начали складывать дрова. Пока стаскивали древесину, на холме собирался народ. Их было несколько десятков: мужчины, женщины, старики. Все смотрели на Диану и Катю с фанатичным презрением и скрытым возбуждением.
— Смотрите! — возвысил голос главный сектант. — Две блудницы, сосуды греха, висят на крестах, как Сын Божий когда-то! Но в отличие от Него, эти твари наслаждаются своим позором!
Диана почувствовала, как множество глаз смотрят на её голое тело. На её покрытые «мурашками» сиськи, на текущую пизду, на стройные ножки. Она никогда не была религиозной, но явные библейские параллели и публичное унижение вызывали в ней нарастающее возбуждение.
— О боже... все смотрят... — прошептала она дрожащим голосом.
Её киска предательски сжалась и потекла ещё активнее. Стыд и животный страх смешались с похотью. Через пару минут она уже не могла сдерживаться.
— Ааааааах! Я кончаю... публично... на кресте! — запричитала Диана.
Её тело выгнулось, насколько позволяли верёвки. Пизда сильно запульсировала, сокращаясь в пустоте, и из неё брызнула прозрачная струя, стекая по бёдрам и капая на землю. Оргазм был резким, стыдным и очень сильным — она дрожала всем телом, громко стонала, закатывая глаза на виду у всех.
Катя кончила почти сразу после неё, громко всхлипывая и дёргаясь на кресте. Её пизда интенсивно сокращались, моля о члене в последний раз.
Сектанты начали читать молитвы и петь псалмы, но это только сильнее заводило шлюх. Они обильно текли и ёрзали ногами, пытаясь создать хоть какое-то трение в ненасытных влагалищах.
Наконец, сектанты дочитали свои молитвы. Главный поднял горящий факел и торжественно поднёс его к сложенным у подножия крестов дровам.
Мой парень и его брат.