тела. Волосы обеих были мокрыми, лица раскраснелись от горячей воды. Они выглядели посвежевшими, но всё ещё хранили на себе печать пережитого — та самая, которую Сергей не мог описать словами, но безошибочно узнавал.
Ольга, не колеблясь ни секунды, подошла к Акину и, к удивлению Сергея, забралась к нему на колени. Полотенце задралось, открывая бедро почти до талии. Она обвила его шею рукой и поцеловала в губы — легко, но чувственно. Акин ответил на поцелуй, его огромная ладонь легла на ее спину, прижимая ближе.
Лена даже не взглянула на Сергея. Не замерла, не искала его разрешения. Словно его здесь и не было. Она, не раздумывая, как будто делала это сотни раз, подошла к Малику и так же грациозно опустилась к нему на колени. Полотенце, которое она придерживала на груди, предательски сползло, открыв плечо и начало высокой груди, но она этого даже не заметила — или ей было всё равно. Малик обнял ее за талию, и его огромная черная ладонь, казалось, полностью накрыла ее поясницу, втянула в себя, как властелин вбирает то, что принадлежит ему по праву.
У Сергея перехватило дыхание. Комок подкатил к горлу, и на мгновение он перестал слышать звуки комнаты — только стук собственного сердца, отдающийся в ушах. Его жена, его Лена, сидела на коленях у другого мужчины так естественно, словно это было ее законное место. Он смотрел, как ее рука скользнула по мощной шее Малика, как пальцы запутались в коротких жестких волосах на его затылке, и внутри Сергея всё сжалось в тугой, болезненный узел. Ревность — острая, почти тошнотворная — волной поднялась от живота к груди, смешиваясь с унизительным чувством собственной ненужности. В этот миг она была не его женой. Она была женщиной этого африканца. И самое страшное — в ее движениях не было ни капли сомнения.
Лена потянулась к лицу Малика, и их губы встретились. Это был не тот поцелуй, который можно было бы назвать легкой благодарностью. Нет. Ее рот приоткрылся навстречу его, и их языки сплелись в медленном, глубоком, бесконечно долгом танце. Она целовала его так, словно пробовала на вкус, словно не могла насытиться. Ее глаза были полузакрыты, а по телу пробегала легкая дрожь. Сергей, замерев, наблюдал за каждым движением их губ, за тем, как ее пальцы сильнее сжимают его затылок, притягивая ближе, как она слегка постанывает в его рот. Этот поцелуй длился и длился — неприлично долгий, наполненный интимностью, которая резала Сергея без ножа. Он видел, как рука Малика скользнула ниже, на ее ягодицы, сжимая сквозь полотенце, и Лена лишь теснее прижалась к нему.
Когда поцелуй наконец прервался, она не отстранилась. Ее лицо осталось в нескольких сантиметрах от его лица, и она открыла глаза. Сергей увидел этот взгляд — и внутри у него что-то оборвалось. Она смотрела на Малика снизу вверх, и в ее глазах светилось такое обожание, такая мягкая, влажная влюбленность, какой он не видел у нее никогда — даже в их лучшие годы. Это был взгляд не благодарности. Это был взгляд женщины, которая нашла того, кто смог дать ей то, что никто не давал. Ее зрачки были расширены, губы — припухшие, влажные, растянутые в слабой, пьяной улыбке. Она смотрела на Малика так, словно он был центром ее вселенной.
Сергей почувствовал, как к глазам подступает предательская влага — не от боли, а от остроты момента. Его жена только что, у него на глазах, добровольно, без тени сомнения, подарила этому чужому мужчине такую нежность, которую он считал своей привилегией. И вместе
Начала. Часть 1