— Долго. Трудно. Сначала были просто фантазии — я представлял её с другими, и это меня заводило. Потом — разговоры. Осторожные, ночные, шёпотом, когда дети уже спали. Она сначала пугалась. Думала, что я её не люблю, что хочу от неё избавиться. А я просто хотел... не знаю. Хотел, чтобы она была счастлива. И чтобы я был частью этого счастья, даже если оно приходит не от меня.
— И как вы нашли Малика?
— Случайно. Он работал в тренажёрном зале, куда Ольга ходила. Она рассказала о нём — какой он огромный, какой вежливый. И я увидел, как у неё горят глаза. Тогда я сказал: «Пригласи его на ужин». Она долго не решалась. Но в итоге пригласила. И вот... — Виктор обвел рукой пространство, словно охватывая и спальню, и весь их образ жизни. — Теперь он почти член семьи.
— А Акин?
— Акин появился позже. Малик привел его однажды — сказал, что друг, что можно доверять. Я сначала был против. Малик — это одно. Мы его знаем, мы к нему привыкли. Но второй... это было слишком. Однако Ольга настояла. И знаете, я не жалею.
В этот момент дверь спальни приоткрылась, и в гостиную вышли Ольга и Лена. Сергей вскочил, но замер, не зная, что делать. Сердце его колотилось где-то у горла, а в висках стучало от запредельного напряжения.
Вид женщин после траха был... особенный. Ольга выглядела так, словно пробежала марафон — раскрасневшаяся, с растрепанными волосами, с темными кругами под глазами, но при этом излучающая странную, почти светящуюся энергию. Ее халат был небрежно запахнут, открывая шею с красными пятнами — следами жадных поцелуев. Она двигалась медленно, чуть враскачку, и в этой походке было что-то от пьяной невесомости.
Но всё внимание Сергея было приковано к Лене. Она вышла следом, полностью обнаженная, если не считать того самого розового кружевного лифчика, который он помогал ей выбирать утром — и который теперь казался чужеродным, почти нелепым на её измученном, разгоряченном теле. Она шла неуверенно, широко расставляя ноги, и Сергей с упавшим сердцем понял, что она просто не может свести их вместе — мышцы, растянутые до предела двумя огромными членами, ещё не слушались. При каждом шаге её бёдра чуть разъезжались в стороны, словно она заново училась ходить. Это было самое откровенное, самое недвусмысленное свидетельство того, что с ней сделали.
Её кожа блестела от пота, волосы спутались, губы были искусанными и припухшими. Но самым поразительным было выражение её лица — смесь абсолютного изнеможения и абсолютного блаженства. Так выглядит женщина, которую только что трахали так, как она даже не мечтала.
Сергей опустил взгляд ниже — и застыл. По внутренней стороне её бедер медленно стекала белая, густая сперма, смешанная с её собственными соками. Тягучие капли прокладывали влажные дорожки по коже, собирались на коленях и срывались вниз, оставляя крошечные белые пятна на полу. А между ног... он увидел это. Её влагалище было всё ещё раскрыто, зияло темной влажной пустотой, края покраснели и припухли, и оттуда, прямо на глазах у мужа, вытекала новая порция спермы — много, очень много, двух мужчин сразу. Оно пульсировало, медленно сокращаясь, и каждое сокращение выталкивало наружу еще несколько белесых капель, которые тут же стекали вниз, на пол, на ковер, капая с тихим, едва слышным звуком. Запах — терпкий, мускусный, чужой — достиг его ноздрей, и Сергей понял, что это запах тех мужчин. Запах их семени внутри его жены.
Внутри у Сергея всё оборвалось, а затем взорвалось дикой, неуправляемой смесью чувств. Ревность обожгла его изнутри, словно
8 марта