в Лену снизу с такой силой, что приподнял ее над кроватью. Его член запульсировал внутри нее в едином ритме с органом Малика, извергая вторую порцию горячего семени. Сперма выплескивалась толчками, заливая стенки влагалища, смешиваясь с тем, что уже было внутри. От избытка жидкости она начала вытекать — беловатая, густая капля появилась у самого входа, скатилась по промежности и упала на живот Акина. Лена, ощущая этот двойной, переполняющий ее жар, закричала снова — ее затухающий было оргазм взорвался последней, самой яркой вспышкой, и перед глазами снова рассыпались миллионы огоньков.
Прошла минута. Может быть, две. Лена обмякла на груди Акина, ее дыхание было частым и неглубоким, глаза закрыты. Она почти потеряла сознание — но на ее губах застыла улыбка. Та самая, которую Сергей видел раньше, — улыбка абсолютного, неземного удовлетворения.
Малик первым начал выходить. Он отстранился медленно, не торопясь, и его член, всё ещё частично налитый кровью, стал показываться из растянутого лона. Это было завораживающее и почти пугающее зрелище. Сантиметр за сантиметром огромный, темный ствол выскальзывал наружу, весь лоснящийся от густой смеси их общей спермы и ее смазки. Беловатая жидкость покрывала его толстыми потеками, свисала тягучими нитями между плотью и её телом, капала на простыни. Сергей, не в силах отвести взгляд, с ужасом и благоговением рассматривал этот инструмент, который только что целиком находился внутри его жены. Член казался невообразимо большим — намного больше, чем он помнил, — и мысль о том, что их было два таких одновременно, не укладывалась в голове. Как они вообще могли поместиться внутри её хрупкого тела? Как её не разорвало? Он смотрел на этот мокрый, блестящий при свете лампы орган, с которого стекали белые капли, и не мог поверить своим глазам.
Наконец Малик вышел до конца, и из Лены тотчас хлынула сперма — белая, густая, смешанная с ее соками, выплескиваясь на живот Акина. Сам член Малика теперь стоял перед лицом Сергея во всей красе — огромный, пульсирующий, покрытый скользкой пленкой, в которой смешались их запахи. Он был мокрым настолько, что капли срывались с головки и падали на пол.
Затем Акин, бережно приподняв обмякшую Лену, начал снимать ее с себя. Его член выходил медленнее — он был еще толще у основания, и растянутое влагалище словно не хотело отпускать добычу. С громким, непристойным чавканьем плоть разъединилась, и член Акина выскользнул наружу. Сергей опять замер — этот орган был ничуть не меньше, весь в густой, тягучей смазке, белесой от спермы, которая свисала с него длинными нитями. Оба члена, мокрые и блестящие, теперь находились рядом — два гигантских темных ствола, только что бывших внутри его жены, и Сергей смотрел на них, не в силах осознать реальность произошедшего.
Его взгляд снова упал на влагалище Лены. Оно было открыто. Широко. Зияло темной, влажной пустотой, из которой медленно вытекала сперма — много спермы, двух мужчин сразу. Он видел розовые стенки внутри, как они пульсируют и медленно сжимаются, безуспешно пытаясь вернуться к прежней форме. Это было самое откровенное, самое интимное, самое шокирующее зрелище, которое он когда-либо видел.
И это было самое возбуждающее.
Он стоял на балконе, дрожа всем телом, и понимал: пути назад нет. Ни для него. Ни для нее. Они перешли последнюю черту.
Лена лежала на кровати без сознания — или почти без сознания. Акин и Малик стояли рядом и о чем-то переговаривались, их голоса были спокойными, будничными, словно ничего экстраординарного не произошло. Ольга поднялась с кресла и, опустившись на колени у раздвинутых ног Лены, прильнула ртом к её зияющему, истекающему спермой лону.
Лифт.