полной заполненности — но теперь это было лишь начало.
Лена, еще не до конца осознавая, что последует дальше, начала сама покачиваться на нем, издавая тихие стоны. Но тут Акин подал знак Малику. Тот кивнул и приблизился, и Лена, увидев его движение, замерла. Сергей замер тоже — он понял, что сейчас произойдет, за секунду до того, как это случилось. Малик встал на колени у Лены за спиной, его член, все еще твердый, все еще огромный, оказался на уровне ее ягодиц.
Лена дернулась, обернувшись через плечо. Ее глаза расширились от ужаса и неверия.
— Нет... пожалуйста, я не смогу... — прошептала она срывающимся голосом, вцепившись пальцами в плечи Акина. — Я боюсь... два члена внутри — это невозможно... я не выдержу...
— Тише, тише, моя хорошая, — Акин погладил ее по спине, его голос стал вкрадчивым и уверенным. — Ты уже всё выдержала. Моя рука была там, а теперь будут два члена. Это даже легче — мы будем нежными.
— Да, маленькая русская, — подхватил Малик, наклонившись к ее уху и проводя губами по шее. — Ты уже раскрыта так, что примешь нас обоих. Не бойся. Мы не сделаем тебе больно... ну, может, только чуть-чуть, но тебе понравится. Ты же наша послушная девочка.
Он продолжал шептать, покрывая ее плечи поцелуями, пока Акин гладил ее талию, и напряжение в ее теле постепенно сменялось покорной дрожью.
Малик приставил головку к ее влагалищу — туда, где уже был член Акина. От одного прикосновения Лена вскрикнула, но не отстранилась. Малик уперся рукой в ее поясницу и начал входить. Медленно, миллиметр за миллиметром, его головка проталкивалась в уже занятое пространство, раздвигая и без того растянутую плоть. Влагалище, еще хранящее форму кулака, раскрылось навстречу, и головка скользнула внутрь, упираясь в ствол Акина и сжимаясь вокруг них обоих. Лена закричала — на этот раз громко, без помех, — и этот крик был полон боли пополам с чем-то запредельным. Она чувствовала, как ее влагалище растягивается сверх всяких пределов, как два члена, два огромных черных члена, проникают в нее одновременно.
— Тише, тише, еще немного, — прошептал Малик, не останавливаясь, но и не ускоряясь. — Сейчас тебе будет хорошо. Потерпи, маленькая.
— Пожалуйста... медленнее... — взмолилась она сквозь всхлипы, ее пальцы царапали плечи Акина.
— Я медленно, очень медленно, — пообещал Малик, и действительно замер, давая ей пару секунд. Затем снова надавил. Его член продвигался — еще несколько миллиметров, и Лена застонала, но теперь уже не пыталась вырваться. Слезы текли по ее щекам, но тело не сопротивлялось, оно приняло эту запредельную полноту.
— Вот так, умница, — выдохнул Акин, чувствуя, как член Малика скользит рядом с его собственным.
Наконец оба они оказались внутри нее полностью. На мгновение наступила тишина, прерываемая только частым дыханием Лены. Сергей, оцепенев, смотрел на открывшуюся картину. Ее влагалище было растянуто до невероятных размеров — две темные, блестящие от смазки башни тесно прижимались друг к другу, погруженные в розовую, трепещущую плоть. Кожа входа натянулась до полупрозрачности, и казалось чудом, что она не рвется. Два ствола, толстые, пульсирующие, лежали вплотную, и было видно, как каждый из них слегка двигается при малейшем напряжении, а между ними, у самого основания, скапливалась беловатая смазка, стекающая вниз по промежности. Ее клитор, набухший и багровый, выступал прямо над растянутым до предела входом, почти упираясь в низ живота Акина. Это было анатомически невозможное, запредельное зрелище, одновременно отталкивающее и завораживающее — два мужских естества в одном женском лоне, слившиеся
Любовь странная штука!