Лена переоделась трижды, и каждый раз это было похоже на маленький ритуал сомнения. Сначала выбрала строгое темно-синее платье — то самое, которое он мысленно называл «защитным панцирем». Постояла в нем перед зеркалом, повернулась боком, потом к себе спиной, нахмурилась. Сняла. Потом достала новый сарафан цвета морской волны — тот, что они купили вместе. Приложила к себе, покрутилась, но в итоге повесила обратно в шкаф. И наконец остановилась на легком бежевом костюме — свободные льняные брюки и туника с вышивкой по вороту. Компромисс между «спрятаться» и «выглядеть достойно». Сергей наблюдал за этими метаниями молча, стоя в дверях спальни.
— Ты прекрасна, — сказал он, когда она в последний раз глянула в зеркало. — В любом из этих вариантов. Но в этом — особенно. Элегантно и спокойно.
— Я нервничаю, — призналась она, поправляя ворот туники. — Глупо, да? Взрослая женщина, а нервничаю перед встречей с одноклассниками, как девчонка.
— Я заметил.
— Сереж... — она повернулась к нему, и в ее глазах снова мелькнула та тень, которую он видел днем. — Ты будешь рядом?
— Каждую минуту.
Бар на террасе главного корпуса был полупустым — курортная жизнь затихала рано, большинство отдыхающих предпочитали спать, а не сидеть допоздна. Мягкий свет бра, тихая джазовая музыка, несколько столиков, занятых парами. Андрей и Дима уже ждали — они сидели за большим круглым столом в углу террасы, откуда открывался вид на ночное море и далекие огни рыбацких лодок у горизонта. При появлении Лены оба поднялись — синхронно, словно репетировали.
— Ленка! Сергей! Присаживайтесь! Мы уже взяли бутылочку местного белого. Ты ведь любишь белое, Лен?
— Люблю, — сказала она, опускаясь на стул. Голос ее звучал ровно, но Сергей видел, как побелели костяшки пальцев, сжимающих клатч.
Андрей оказался на удивление приятным собеседником — говорил в основном он. Рассказывал о Питере, о своем строительном бизнесе («ничего крупного, несколько объектов в Ленобласти»), о том, как они с Димой случайно нашлись через соцсети три месяца назад. Дима больше молчал, потягивая вино, но взгляд его то и дело возвращался к Лене — изучающий, осторожный, словно он боялся что-то нарушить. Словно между ними было стекло, которого он не хотел разбивать.
Лена понемногу оттаивала. Первый бокал она выпила почти залпом — Сергей заметил, как дернулся ее кадык, — но после второго плечи ее опустились, голос стал ровнее, дыхание глубже. Она даже улыбнулась паре общих школьных воспоминаний, которые Андрей выудил из прошлого: как они сбегали с физкультуры в школьный сад, как списывали друг у друга контрольные, как их классная руководительница, строгая математичка, однажды застукала их за курением в туалете. Лена смеялась — тихо, неуверенно, но смеялась.
— А помнишь выпускной? — вдруг спросил Дима, и улыбка на лице Лены застыла. Буквально заледенела, словно кто-то нажал на паузу. — Ты тогда была в красном платье. Очень красивое платье. Тебе мама его шила, да?
— Да, — прошептала Лена. — Мама.
— И мы втроем ушли из актового зала, — продолжал он, глядя на нее в упор, не отводя глаз. — Помнишь? Там было душно, музыка гремела, все танцевали, а мы ушли. Сидели на скамейке под липой до самого рассвета. Разговаривали.
— Да, точно, — подхватил Андрей, и в его голосе тоже проскользнула какая-то новая нота — более тихая, более интимная. Он словно ушел в воспоминания. — Звезды считали. Помню, как сейчас: август, ночь теплая, пахнет липой и дымом от костра где-то за школой. И ты говорила, что хочешь уехать далеко-далеко, начать новую жизнь, стать кем-то другим...
Санаторий развратной жены Часть 8