узнавание: глаза расширились. И наконец — то, что Сергей мог бы назвать паникой, если бы не знал жену как женщину, умеющую владеть собой. Но сейчас она собой не владела. Она была растеряна. Растеряна до дрожи.
— Андрей? Дима? — ее голос прозвучал глухо, как через толщу воды. — Вы... вы что здесь делаете?
— Отдыхаем! — тот, что повыше, Андрей, широко улыбнулся и шагнул ближе, разведя руки в приветственном жесте. — Вот так встреча! Сколько лет, сколько зим! Двадцать два года, Ленка! Ты почти не изменилась!
— Двадцать с лишним, — добавил второй, Дима, и в его голосе Сергею почудилась какая-то особая интонация. Не просто удивление или радость — что-то глубже, что-то личное. Словно он обращался не к старой знакомой, а к кому-то, с кем его связывало нечто большее, чем школьные воспоминания. И он явно адресовал это не просто старой знакомой.
Лена по-прежнему стояла столбом. Парео соскользнуло с плеча на локоть, открывая плечо и тонкую бретельку купальника, но она этого не замечала. Сергей видел, как пульсирует жилка на ее шее — часто, нервно, — как побелели костяшки пальцев, сжимающих несчастный край ткани. Он никогда раньше не видел ее такой растерянной. Даже в самые трудные моменты их жизни — когда Пашка лежал в больнице с менингитом, когда умерла ее мать, когда бизнес висел на волоске в кризис, — она сохраняла спокойствие. А тут — словно увидела призраков. Призраков из такого далекого и такого, судя по реакции, болезненного прошлого.
— А вы, я смотрю, тоже отдыхаете? — Андрей перевел взгляд на Сергея, оценивающе, по-мужски: быстрый осмотр с головы до ног, мгновенное считывание статуса, возраста, положения. — О, простите, мы не представились. Андрей. Это Дмитрий. Мы с Леной в одной школе учились, в одном классе. Можно сказать, старые друзья.
— Очень старые, — подтвердил Дима с легкой, почти незаметной усмешкой, и от этой усмешки Лена вздрогнула еще раз, почти незаметно, но Сергей почувствовал этот толчок. — Были, во всяком случае. Пока жизнь не разбросала. Пока люди не потерялись.
— Сергей, — он протянул руку первым, отметив про себя и «старых друзей», и реакцию жены, и эту усмешку, и то, как Дима посмотрел на Лену, когда произносил слово «потерялись». — Муж Елены.
— Очень приятно, — Андрей пожал руку крепко, по-деловому, как пожимают руку равному. — А мы с Димой, представьте, тоже здесь по путевкам. Он из Новосибирска прилетел, я из Питера. Решили встретиться, вспомнить молодость. И тут — такой сюрприз! Надо же, какая удача.
— Сюрприз, — эхом повторила Лена. Она наконец справилась с парео, накинув его обратно на плечи, но пальцы ее дрожали. Сергей видел это отчетливо — она пыталась спрятать руки, но дрожь выдавала ее. И внутри у него зазвенел колокольчик. Не тревожный — любопытный. Он знал жену достаточно, чтобы понимать: это не обычное волнение от неожиданной встречи с бывшими одноклассниками. Это что-то большее. Что-то, что она скрывала. Что-то, что эти двое знали.
— Мы здесь уже третий день, — продолжал Андрей, явно не замечая (или делая вид, что не замечает) ее состояния. Он вообще производил впечатление человека открытого, немного шумного, но добродушного, — из тех, кто легко становится душой компании. — Отличное место. Кормят хорошо, процедуры на уровне. А вы когда приехали?
— Вчера, — ответил Сергей, потому что Лена, кажется, временно потеряла способность говорить. Она стояла рядом, глядя то на Андрея, то на Диму, и молчала. — Только осваиваемся. Еще не все процедуры попробовали. Лена, ты в порядке? Ты побледнела.
И вечная весна