золотыми каплями. Они заняли столик на открытой веранде, с видом на утреннее море — спокойное, бирюзовое, с белыми барашками волн у горизонта.
Лена сегодня была в легком льняном платье — не новом, из старого гардероба, но светлом, почти белом, с вышивкой по подолу. Сергей отметил, что она больше не кутается в темные тона. Не тянется к привычному черному или серому. Это была маленькая, но важная победа — как первый зеленый росток на выжженной земле.
— Какие у нас процедуры? — спросила она, намазывая круассан абрикосовым джемом.
— Сначала гидромассаж — что-то вроде ванны с минеральной водой и тысячами пузырьков. Говорят, расслабляет все мышцы, даже те, о которых ты не подозревала. Потом легкий массаж спины. Ничего экстремального, никаких грязевых обертываний и контрастных душей. Только удовольствие.
— А после обеда — бассейн? — она посмотрела на него поверх чашки с чаем, и в ее глазах мелькнуло что-то — не страх, нет, но предвкушение, смешанное с волнением.
— Да. Я хочу увидеть, как ты войдешь в воду в своем новом изумрудном купальнике. Я, честно говоря, ждал этого момента с тех пор, как ты вышла из примерочной.
Лена чуть заметно покраснела и опустила глаза к тарелке. Но на этот раз не стала протестовать, не сказала свое обычное «ой, ну что ты». Что-то в ней действительно менялось — медленно, почти незаметно, но неотвратимо. Как морской прилив, который не остановить.
Водолечебница располагалась в отдельном корпусе, соединенном с главным крытой стеклянной галереей, увитой бугенвиллеей. Внутри пахло хвоей, эвкалиптом и чем-то медицинским — но не больничным, не тревожным, а скорее тем, что ассоциируется с дорогим спа-салоном: стерильная чистота, приглушенный свет, тихая музыка. Их встретила молоденькая медсестра в белоснежном халате — стройная брюнетка с идеальной осанкой, — и проводила каждого в отдельную кабинку, облицованную светлым кафелем.
Сергей погрузился в теплую минеральную воду, чувствуя, как тысячи пузырьков мягко массируют кожу — плечи, спину, ноги, — как вода пахнет солью и йодом, как тепло проникает в каждую мышцу, в каждую уставшую клетку. Мысли его, однако, были не здесь. Он думал о жене. Представлял, как она сейчас лежит в такой же ванне, по ту сторону стены, как вода обтекает ее тело, как пузырьки скользят по ее коже, как расслабляются мышцы, вечно зажатые привычной бытовой тревогой. Как она, может быть, улыбается с закрытыми глазами — так же, как улыбалась сегодня утром.
Эта мысль была нежной, почти молитвенной. Но к ней примешивалось что-то еще — то самое чувство, которое он уже не раз ловил в себе за последние дни. Собственническое, жгучее, и в то же время странное, почти извращенное желание видеть ее объектом чужого внимания. Он поймал себя на мысли, что ему хочется, чтобы кто-то еще — не он, не привычный муж, а посторонний, незнакомый, — увидел ее красивой. Оценил. Подтвердил то, что он знал всегда. И эта мысль была одновременно и стыдной, и возбуждающей.
Массаж после ванн оказался еще приятнее. Опытные руки массажистки — на этот раз немолодой, крепкой женщины с удивительно сильными пальцами, — размяли застоявшиеся мышцы, нашли какие-то узлы напряжения, о существовании которых он и не подозревал, и безжалостно их раздавили. Сергей чувствовал, как уходит напряжение последних месяцев — то самое, что накапливалось годами в шее и плечах, то, что было платой за ответственность, за бизнес, за вечную необходимость все контролировать. Рядом, за легкой перегородкой, слышался голос Лены — она тихо беседовала со своим массажистом, и в голосе ее звучало спокойное, почти кошачье удовлетворение.
К обеду они вышли обновленными. Сергей чувствовал себя
Девичьи шалости