— это было видно по тому, как она теребит пальцами край пояса, как чуть подрагивают ее губы, тронутые блеском.
— Идеально, — сказал Сергей, и это слово прозвучало не как дежурный комплимент, а как приговор. Как диагноз. — Ты выглядишь так, что мне захочется убить любого, кто посмотрит на тебя слишком пристально.
— Сереж! — она расхохоталась, и от этого смеха напряжение спало. — Ты невозможен.
— Я серьезен как никогда. — Он протянул ей бокал. — За нас. За новый этап. И за то, чтобы мы научились смотреть друг на друга так, как в первый раз.
— За нас, — эхом отозвалась она, и они выпили.
Вино было холодным, легким, с едва заметной кислинкой. Лена сделала глоток, облизнула губы и вдруг посмотрела на него — долгим, изучающим взглядом, в котором читалось что-то, чего он давно не видел. Интерес? Да. И еще — желание. Робкое, неуверенное, но все же желание. Она словно впервые за много лет увидела в нем не «мужа», не «отца семейства», а мужчину. Того самого, который пятнадцать лет назад стоял с ней под козырьком гастронома и обещал жениться.
До ужина еще оставалось время, и они решили прогуляться по территории. Санаторий, еще днем казавшийся сонным и малолюдным, к вечеру ожил. По дорожкам прогуливались отдыхающие — кто-то парами, кто-то поодиночке, кто-то с детьми. В основном — семейные пары их возраста, немного пожилых, несколько компаний помоложе. Никакой «пенсионерской скуки», как опасалась Лена. Публика была приличная, спокойная, расслабленная. Все дышало размеренным, сытым покоем людей, которые могут позволить себе хороший отдых.
Они спустились к морю. Пляж был небольшим, но чистым — мелкая галька, деревянные шезлонги с мягкими матрасами, белые тенты от солнца. У кромки воды стояла одинокая фигура — кто-то из отдыхающих, в легких брюках и рубашке с закатанными рукавами, смотрел на закат. Сергей скользнул взглядом по этому силуэту и забыл о нем.
— Завтра обязательно искупаемся, — он указал на шезлонги. — И ты наконец покажешь свой новый купальник. Тот, изумрудный.
— Ой, я даже не знаю... — в ее голосе снова мелькнула тень привычной неуверенности, но уже не такая густая, как раньше. Так, легкое облачко, почти растаявшее.
— Лен, мы приехали сюда меняться. Помнишь наш уговор? — он остановился и развернул ее к себе, взяв за плечи. — Никаких «ой» и «не знаю». Ты красивая женщина на отдыхе. Ты имеешь право носить красивые вещи и получать удовольствие. Точка.
— Хорошо, хорошо, — она усмехнулась и, высвободившись из его рук, пошла дальше по кромке прибоя. Сергей последовал за ней, стараясь не нарушить этот момент тишины между ними — теплой, уютной, но уже пронизанной предвкушением чего-то большего. Чего-то, что витало в воздухе, как запах магнолий и соли, — неуловимое, но ощутимое.
Ресторан находился в главном корпусе, на четвертом этаже, с панорамным остеклением и открытой террасой, с которой открывался вид на море и горы. Они заняли столик у окна — небольшой, круглый, с белой скатертью и вазочкой с живым цветком. Ужин — шведский стол — радовал разнообразием: свежие овощи, местная рыба на гриле, несколько видов мяса, фрукты, сыры. Сергей набрал себе дорады и салат, Лена — легкие закуски и бокал белого вина.
— Смотри, какая публика, — шепнула она, когда они с тарелками вернулись за стол. — Вон те мужчины, в костюмах, — кажется, на какую-то конференцию приехали. Вид деловой. А там — пара, молодожены, наверное. Или просто влюбленные. Смотри, как они друг на друга смотрят.
Сергей окинул взглядом зал. Действительно, публика была разношерстной. Кто-то явно приехал
Врачом в горной провинции