От ощущения, что жизнь — это бег по кругу, в котором каждый новый виток неотличим от предыдущего. Внизу оставался их город — с его пыльными тополями, плоскими крышами и размеренным, как метроном, бытом. Впереди — море, солнце, неизвестность. И женщина рядом, которая, кажется, тоже начинает пробуждаться от долгой спячки.
Полет прошел спокойно. Лена задремала на его плече минут через сорок после взлета — видимо, сказалось нервное напряжение последних дней и бессонная ночь. Сергей сидел неподвижно, боясь потревожить ее сон. Ее дыхание было тихим, размеренным, волосы щекотали ему щеку, и он вдруг поймал себя на мысли, что не помнит, когда в последний раз она вот так засыпала на нем. Раньше, в молодости, это бывало часто — в электричках, в автобусах, на диване перед телевизором. Потом, с рождением сына, их близость перешла в другую плоскость: забота, опека, совместное решение проблем. А просто быть рядом, без цели и обязательств, они разучились.
Стюардесса — высокая брюнетка с дежурной улыбкой — предложила напитки. Сергей отрицательно покачал головой, показав жестом на спящую жену. Девушка понимающе кивнула, улыбнувшись уже теплее, и прошла дальше. В этой улыбке ему почудилось что-то почти завистливое — мол, повезло вашей жене, не часто увидишь такую заботу.
Приземлились в час дня по местному времени. Едва выйдя из самолета на трап, они почувствовали его — южный воздух. Он был совсем другим, чем дома: густой, пряный, напоенный запахом кипарисов, можжевельника и едва уловимой морской соли. Даже солнце светило иначе — ярче, щедрее, словно здесь, на юге, оно было ближе к земле. Сергей полной грудью вдохнул этот коктейль и повернулся к Лене.
Она стояла на трапе, закрыв глаза и подставив лицо солнцу. Легкий ветер играл подолом ее сарафана, путал волосы, выбивая из прически непослушные пряди. На губах ее блуждала та самая полуулыбка, которую он уже видел в торговом центре, — улыбка женщины, начинающей что-то понимать о себе.
— Чувствуешь? — спросила она, не открывая глаз.
— Чувствую. Свобода.
— Да. Именно она. Свобода. Странно, да? Мы просто прилетели в отпуск, а ощущение такое, будто сбежали из тюрьмы.
— Может, так и есть, — сказал он тихо. — Только тюрьма была внутри нас.
Трансфер ждал у выхода из аэропорта — белый микроавтобус с логотипом санатория на боку: стилизованная волна и надпись «Морской бриз». Водитель, загорелый до черноты мужчина в светлой рубашке, помог с чемоданами и жестом пригласил в салон. Кроме них, ехали еще несколько человек — судя по возрасту и внешнему виду, такие же отдыхающие. Молчаливая пожилая пара, очевидно с севера (Сергей узнал характерный говор — Вологда или Архангельск, где-то там). Одинокий мужчина лет пятидесяти в нелепой соломенной панаме, шумно обсуждавший что-то по мобильному телефону — судя по обрывкам фраз, рабочие вопросы, которые он надеялся решить удаленно, но они его настигли и здесь. Молодая женщина с мальчиком лет семи, который безостановочно болтал о том, как он хочет «увидеть дельфинов и кита». Женщина улыбалась сыну, но глаза у нее были уставшие — Сергей, как человек, сам прошедший через бессонные ночи с младенцем, сразу это считал. Обычный срез отдыхающих. Никаких загадочных незнакомцев. Пока.
Дорога до санатория заняла чуть больше часа. Сначала — приморский городок с белыми домами, черепичными крышами и ставнями, выкрашенными в ярко-голубой и зеленый. Узкие улочки, пальмы на набережной, лотки с фруктами и сувенирами. Потом — серпантин, петляющий среди невысоких гор, поросших можжевельником и дикой ежевикой. Микроавтобус ревел двигателем на подъемах и осторожно притормаживал на спусках. Пахло нагретой хвоей и чем-то сладким, медовым — может, цветущим вереском,
Клизма для Вики