того, как он поведет себя в ближайшие две недели, зависело, станет ли эта женщина его союзницей или уйдет в свой собственный, отдельный от него мир.
Через два дня они сядут в самолет. И тогда начнется игра, правила которой он сам придумал, но исход которой не мог предсказать даже он.
****
Такси пришло ровно в семь утра — пунктуальное, как сама неизбежность. Желтый седан с шашечками, за рулем немолодой усатый водитель в кепке, похожий на отставного военного. Сергей стоял у подъезда, вдыхая прохладный, еще не раскаленный июльским солнцем воздух, пока водитель укладывал чемоданы в багажник. Два добротных, качественных чемодана на колесиках. Один его — темно-серый, деловой, из хорошей кожи, потертый ровно настолько, чтобы выглядеть солидно. Второй — Ленин, новый, цвета слоновой кости, купленный специально к этой поездке три дня назад. Сергей настоял: «У тебя должен быть свой, красивый. Не старый советский, с которым ты к маме в деревню ездишь». Она тогда фыркнула, но подчинилась. И вот теперь этот чемодан стоял рядом с его, как равный.
Двор еще спал. Только дворник у соседнего подъезда шаркал метлой по асфальту, поднимая легкую пыль. В окнах горело всего несколько огней — ранние пташки вроде них собирались на работу или, большая редкость, в отпуск.
— Ничего не забыли? — Лена в последний раз проверяла сумочку, стоя на пороге квартиры. Ее пальцы нервно перебирали содержимое: ключи, паспорта, билеты, страховка, влажные салфетки, таблетки от укачивания (хотя лететь всего два часа). — Утюг выключил? А газ? А воду?
— Выключил. Окна закрыл. Газ перекрыл. Кран на стиралке тоже. Розетки проверил. Тревожную кнопку на сигнализации нажал. — Он говорил терпеливо, без тени раздражения, хотя этот ритуал повторялся перед каждым их отъездом вот уже пятнадцать лет. — Все, Лен. Пора.
— Подожди. — Она вдруг замерла, оглядывая прихожую — обои в мелкий цветочек, которые они вместе клеили лет семь назад, вешалку с его курткой, которую он забыл сдать в химчистку, стопку Пашкиных учебников на тумбочке. — Странно. Мы уезжаем всего на две недели, а у меня чувство, будто... навсегда.
— Это потому что старая жизнь заканчивается, — сказал он спокойно. — А новая начинается. Это нормально.
Она посмотрела на него долгим, изучающим взглядом, словно пытаясь понять, шутит он или говорит всерьез. Сергей выдержал этот взгляд. Не отвел глаз. И она, кажется, что-то для себя решила.
— Ладно. Поехали.
Он взял ее за руку — жест, ставший за годы брака таким же естественным, как дыхание, — и повел к машине. Ладонь у Лены была прохладной и чуть влажной. Волнуется. Это трогало его до глубины души. Его взрослая, тридцатидевятилетняя жена, вырастившая сына и пережившая с ним не один кризис — и дефолт девяносто восьмого, когда они едва не потеряли бизнес, и болезнь Пашки в младенчестве, когда две недели жили в больнице, и затяжную депрессию после смерти ее матери, — эта сильная, выносливая женщина волновалась перед отпуском, как девочка перед первым свиданием. Он чувствовал биение ее пульса сквозь тонкую кожу запястья — частый, неровный.
Салон такси пах ароматизатором «морской бриз» — дешевая ирония, учитывая, что через несколько часов их ждало настоящее море. Водитель, крякнув, захлопнул багажник и уселся за руль, тут же включив радио — какая-то ретро-волна, старые советские песни. Сергей помог Лене устроиться на заднем сиденье и сел рядом, пристегиваясь.
— На вокзал? — уточнил таксист.
— В аэропорт. Международный.
— Понял. Отдыхать?
— Отдыхать, — подтвердил Сергей и, помедлив, добавил: — И лечиться. Санаторий у моря.
Истории из моей жизни - 1. Переезд