бежевыми стенами и темно-зелеными ставнями, увитое плющом до самой крыши. У входа — небольшая терраса с плетеными креслами и стеклянным столиком. Сбоку — крошечный палисадник с кустом цветущей магнолии, в честь которой, видимо, и назвали коттедж. Крупные, восковые цветы источали сладкий, почти приторный аромат.
— Сереж, здесь так красиво! — Лена, как ребенок, замерла на пороге, потом торопливо обошла комнаты, трогала шторы, выглядывала в окна, провела рукой по деревянным перилам лестницы. — Смотри, какой вид! Смотри!
Он подошел к окну спальни на втором этаже, встал сзади, обнял ее за плечи. Она не отстранилась — наоборот, чуть откинулась назад, прижимаясь к нему. Из окна открывался вид на парк — зеленые кроны, среди которых белели стены других коттеджей, — а дальше, в разрыве между деревьями, синела полоска моря. Солнце клонилось к закату, окрашивая воду в розовато-золотые тона. Где-то вдалеке кричали чайки.
— Пятнадцать лет этого заслужили, — тихо сказал он, целуя ее в макушку. Она пахла тем же ромашковым шампунем, но теперь к этому запаху примешивался аромат магнолии, проникающий сквозь открытое окно. — И даже больше. Мы заслужили это с самого начала.
— Ты всегда говоришь так, будто мы какие-то герои, — она усмехнулась, но в голосе ее была не насмешка, а что-то похожее на благодарность. — Мы просто жили. Как все.
— Нет. Мы не «как все». Мы выжили. Мы сохранили любовь там, где другие давно бы развелись. Мы вырастили сына. Мы подняли бизнес. Мы не сошли с ума от быта. Мы победили, Лен. А теперь пришло время получить награду.
Они распаковали чемоданы вместе — Сергей развешивал свои рубашки и брюки в шкафу, а Лена аккуратно, почти церемонно, раскладывала на полке свои новые наряды. Изумрудный купальник, персиковый купальник, сарафан, парео, еще какие-то вещи, купленные без него во время примерок. Каждую вещь она брала в руки почти благоговейно, словно это были не просто тряпки, а символы новой жизни, в которую она пока боялась поверить. Он заметил, что она разглаживает несуществующие складки на ткани, перевешивает вешалки, отступает на шаг, чтобы полюбоваться.
— Что наденешь на ужин? — спросил он, закончив с брюками.
— Думаю... сарафан. Тот, что мы вчера купили. Морской волны. Он нарядный, но не слишком. И кардиган возьму — вечером, наверное, будет прохладно.
— Отлично. А я — льняные брюки и светлую рубашку. Мы же на юге.
Она кивнула и скрылась в ванной — переодеваться. Раньше, дома, она переодевалась при нем, но как-то буднично, быстро, почти не глядя на себя в зеркало. Теперь же, он заметил, она закрыла дверь. Не от стеснения — от желания устроить маленький ритуал. Сделать из переодевания не рутину, а подготовку к выходу.
Он спустился на террасу, пока она приводила себя в порядок. Достал из мини-бара бутылку местного белого вина — «Рислинг», крымский, легкий, — открыл, налил в два бокала. Вечерний воздух был напоен ароматами цветов и моря. Где-то вдалеке играла музыка — кажется, в главном корпусе начиналась вечерняя анимация, что-то живое, гитарное. По дорожке прошли двое отдыхающих — мужчина и женщина в халатах поверх купальников, смеющиеся, с полотенцами на плечах, возвращались с бассейна. Обычная курортная жизнь. Но для Сергея она была необычной — она была первой за много лет.
— Я готова, — услышал он голос за спиной.
Лена стояла в дверном проеме, ведущем с террасы в гостиную. Сарафан цвета морской волны мягко облегал ее фигуру, открывая руки и шею с тонкой золотой цепочкой. Кожа ее, еще не тронутая загаром, казалась фарфоровой в мягком вечернем свете. Она немного нервничала
Жарким летом в Питере 1 часть.