— закончил Дима. — Далеко и надолго. И стала кем-то другим.
Лена молчала. Сергей видел, как она сжимает ножку бокала — побелевшие пальцы, вздувшиеся вены, еще немного, и стекло треснет. Видел, как дергается уголок ее губ. Видел, как в ее глазах плещется что-то, чему она не давала выхода — может быть, слезы, может быть, крик.
— Я, пожалуй, выйду на минуту, — сказала она, поднимаясь слишком резко. Стул царапнул по каменному полу. — Воздухом подышать. Здесь душно.
Она почти выбежала с террасы, оставив на столе недопитый бокал. Сергей дернулся было следом, но Андрей остановил его жестом — мягким, почти извиняющимся.
— Не волнуйтесь. Это мы виноваты. Слишком много воспоминаний разом. Надо было мягче. Она всегда была... чувствительной.
— Вы были очень близки? — спросил Сергей прямо, глядя то на одного, то на другого. Он решил, что хватит ходить вокруг да около. — Вы трое. Я вижу, что это не просто школьная дружба. Что-то произошло.
Мужчины переглянулись — быстро, едва заметно. Но Сергей уловил этот взгляд. Так переглядываются люди, у которых есть общий секрет.
— Можно и так сказать, — ответил Дима после короткой паузы. — Мы трое были... неразлучны. Особенно в десятом и одиннадцатом классах. Все свободное время вместе. Нас даже в школе называли «троица». Помнишь, Андрей?
— Помню. «Троица». Глупое прозвище, но точное. Мы действительно были очень близки. Ближе, чем обычно бывают друзья.
— Она сильно изменилась? — спросил Сергей.
— Нет, — ответил Андрей, и в голосе его прозвучало что-то похожее на нежность. На старую, забытую, но все еще теплую нежность. — Почти не изменилась. Все такая же. Те же глаза, та же улыбка. Только...
— Только что?
— Только будто спряталась куда-то глубже, — закончил Дима, и в его голосе Сергей услышал странную смесь грусти и понимания. — Раньше она была... открытее. Ярче. Она была как огонь. А теперь этот огонь будто закопали в песок. Он есть, он теплый, но не горит.
Сергей кивнул, ничего не ответив. Он понял, о чем они. Сам годами пытался достучаться до той Лены, которую, видимо, они когда-то знали. И, судя по всему, они знали ее гораздо раньше, чем он. Гораздо ближе.
Лена вернулась через несколько минут. Она шла уже медленнее, спокойнее, хотя глаза у нее были красными — то ли от ветра, то ли от сдерживаемых слез. Она села на свое место, поправила салфетку на коленях, улыбнулась извиняющейся улыбкой — той самой, которую Сергей знал наизусть: «все в порядке, не обращайте внимания».
— Простите. Голова что-то закружилась. Наверное, вино и духота.
— Все хорошо, — сказал Сергей и взял ее за руку. Ладонь была по-прежнему холодной, но уже не дрожала. Она благодарно сжала его пальцы в ответ. — Может, пойдем?
— Нет. — Она покачала головой. — Нет, все нормально. Давайте еще посидим. Расскажите лучше, как вы жили эти годы. Я правда хочу знать.
Остаток вечера прошел спокойнее. Говорили о нейтральном — о санатории, о процедурах, о том, как изменилась школа (Андрей ездил туда пару лет назад, сказал, что там теперь евроремонт и пластиковые окна). Договорились завтра вместе пообедать — «если вы не против, просто по-соседски». Сергей согласился, видя, что Лена кивает, хоть и без прежнего энтузиазма, но и без паники. Что-то в ней перегорело за эти минуты на воздухе. Какой-то внутренний предохранитель сработал.
Когда они вернулись в коттедж, ночь уже полностью вступила в свои права. Цикады стрекотали в кустах магнолий, с моря дул легкий бриз, и в воздухе пахло солью и ночными цветами. Лена сразу пошла в душ. Сергей
Ночные забавы