После разговора с женой Сергей не мог усидеть на месте. В груди клокотала гремучая смесь из боли, возбуждения и щемящей нежности. Лена спала глубоким сном — тем самым, каким спят люди, пережившие сильное эмоциональное и физическое потрясение. Она лежала на боку, подтянув колени к груди, и её лицо было спокойным, почти детским. Он постоял над ней минуту, вдохнул родной запах её волос, поправил одеяло — и тихо вышел из коттеджа, плотно прикрыв за собой дверь.
Утро встретило его ослепительным южным солнцем. Территория санатория тонула в зелени: старые платаны бросали кружевные тени на вымощенные плиткой дорожки, вдоль которых цвели розовые кусты. Воздух пах морем, хвоей и нагретой землёй. Отдыхающие неспешно прогуливались, смеялись, фотографировались — обычная курортная жизнь, которая сейчас казалась Сергею декорацией к какому-то странному, чужому спектаклю. Он чувствовал себя выпавшим из этой беззаботной реальности. Мысли путались, сердце то замирало, то начинало колотиться с удвоенной силой. Он брёл по аллее, не разбирая дороги, пытаясь разложить по полочкам события последних суток.
Полуденное солнце палило нещадно, даже тень не спасала от духоты. Он бесцельно кружил по аллеям, а в голове гремели обрывки мыслей. Голова гудела, виски сдавливало. Образы — Лена в дверях дискотеки, с азартным блеском в глазах; Лена между двумя мужчинами в полумраке аллеи; Лена, рыдающая на диване, — сменяли друг друга, как кадры из фильма, который он не просил смотреть, но уже не мог остановить. И за всеми этими образами стоял один, самый яркий и самый болезненный: она, обнажённая, в руках двух мужчин, которые делали с ней то, чего она никогда не позволяла ему. Он явственно слышал её стоны, видел, как она выгибается навстречу чужим ласкам. Каждый такой образ отдавался в груди тупой болью и одновременно — стыдным, горячим импульсом внизу живота. Сергей стискивал зубы и заставлял себя идти дальше, но фантазии возвращались снова и снова, мучая и разжигая его.
Он поймал себя на том, что снова думает об этом. И снова — этот стыдный жар внизу живота.
Аллея вывела его к небольшому пруду с фонтаном. Здесь было тихо, только вода журчала, разбиваясь о каменные бортики. На скамейке под старым платаном сидела пара. Мужчина и женщина примерно его возраста. Он держал её за руку, она положила голову ему на плечо, и в этом простом жесте было столько покоя, столько умиротворения, что у Сергея защемило в груди. «Вот так должно быть, — подумал он с горечью. — Просто. Без надрыва. Без чужих членов в жене». Он уже собирался пройти мимо, когда мужчина повернул голову, и Сергей узнал его.
— Виктор? — вырвалось у него почти с облегчением.
— Сергей! — Виктор расплылся в улыбке и помахал рукой. — Какая встреча! Идите к нам!
Сергей подошёл. Женщина подняла голову с плеча мужа и посмотрела на него с любопытством. Ей было около сорока — ухоженная, с мягкими чертами лица, светлыми волосами, собранными в небрежный пучок, и тем особым блеском в глазах, который бывает у женщин, знающих себе цену и довольных жизнью.
— Ольга, познакомься, это Сергей, — Виктор встал и пожал ему руку. — Тот самый, с кем мы вчера беседовали за виски. Помнишь, я рассказывал?
— А, тот самый, — Ольга улыбнулась, и её улыбка была тёплой, располагающей, чуть лукавой. — Виктор говорил, что вы — человек думающий. И, кажется, немного запутавшийся.
— Скорее, сильно запутавшийся, — признался Сергей, садясь на край скамейки. — Последние сутки меня просто размазали.
Надутая любовь.