точно так же. И я... я хотела этого. Я хотела их. Обоих.
Она снова замолчала, потом продолжила — еще тише.
— Они раздели меня. Сначала медленно, целуя каждый сантиметр. Андрей целовал шею, плечи, грудь. Дима спустился ниже. Это было... они всегда умели это делать. Они всегда знали, как довести меня до такого состояния, когда я уже ничего не соображаю. Когда есть только желание. И они дали мне это желание. Сполна.
— Что именно они делали? — голос Сергея прозвучал хрипло.
— Все, — просто сказала она и посмотрела ему в глаза. — Все, что можно делать с женщиной, когда у тебя есть два мужчины и целая ночь. Они меня... Сереж, я не знаю, как сказать это прилично.
— Скажи как есть.
— Они меня трахали. Оба. По очереди. И вместе. — Она выдохнула, и ее щеки залились краской. — Как в школе. Только теперь мы взрослые, и мы знали, что делаем. Это было долго, Сереж. Очень долго. Они не останавливались почти до рассвета. Я потеряла счет времени. Я потеряла счет... всему.
Сергей молчал. Он представлял это — свою жену, зажатую между двумя мужскими телами, ее стоны, ее сбитое дыхание, ее руки, которые тянутся то к одному, то к другому. И чувствовал, как его собственное тело предает его — возбуждение, жгучее и стыдное, снова скручивалось внизу живота.
— У меня все болит, — вдруг сказала Лена почти будничным тоном. — Серьезно. Я еле хожу. Они меня... они везде меня. И в... — она запнулась, покраснела еще гуще, — в общем, везде. Даже туда, куда я тебе никогда не разрешала.
Сергей почувствовал, как кровь прилила к лицу. Она говорила об этом так просто, так обыденно, и от этой обыденности ему становилось еще более неловко — и еще более возбуждающе.
— Ты... ты никогда не позволяла мне...
— Знаю, — перебила она. — Я не знаю, почему. Наверное, мне казалось, что с мужем так нельзя. Что это грязно. А с ними... с ними можно. С ними всегда можно было все.
— Тебе было больно?
— Немного. Но приятно. — Она усмехнулась. — Ты не представляешь, что это за чувство — когда ты полностью отдаешься, полностью доверяешь, и тебя наполняют с обеих сторон. Это как... как будто тебя разрывают на части, но в хорошем смысле. Как будто ты становишься больше, чем ты есть.
Сергей сглотнул. Его воображение снова рисовало картины — на этот раз более детальные, более физиологичные. Он видел, как Андрей входит в нее сзади, медленно, преодолевая сопротивление. Видел, как она вскрикивает, как ее пальцы впиваются в простыню. Видел, как Дима в это время целует ее, отвлекая, шепчет что-то на ухо...
— Ты возбужден, — вдруг сказала Лена, глядя на него с удивлением. — Я чувствую. Даже через одежду.
Он не стал отрицать.
— Да. Я возбужден. Я знаю, что это неправильно. Но я ничего не могу с собой поделать.
— Ты странный, — повторила она свою утреннюю фразу, но теперь в ее голосе звучала нежность. — Мой странный муж. Который возбуждается от того, что его жену трахают другие.
— Я возбуждаюсь не от этого, — попытался возразить он. — Я возбуждаюсь от того, что ты... что ты такая. Откровенная. Свободная.
— Свободная, — она словно попробовала это слово на вкус. — Знаешь, когда я была с ними, я действительно чувствовала себя свободной. А потом, когда вернулась, на меня навалился стыд. Но сейчас... сейчас, когда я рассказываю тебе, и ты не осуждаешь... стыд уходит.
Она села на кровати и вдруг обняла его крепко-крепко.
Mарта