— Он потрясающе сложён, — вырвалось у Лены, и она тут же смутилась. — Простите, это, наверное, прозвучало...
— Ничего, — Ольга рассмеялась. — Я сама так же реагирую каждый раз.
Сергей сжал вилку, но промолчал. Он чувствовал, как ревность ворочается в груди, но одновременно где-то внизу живота уже начинал пульсировать знакомый жар. «Что со мной? — думал он. — Я что, уже предвкушаю?» Мысли путались: ему было больно видеть интерес жены, но воображение уже рисовало сцены, от которых кровь приливала к паху.
После ужина все вместе направились в номер Виктора и Ольги — тот самый люкс в главном корпусе. Номер оказался просторным: гостиная с мягкой мебелью, отдельная спальня с огромной кроватью, ванная с джакузи. В центре гостиной стоял низкий столик с бутылкой вина и бокалами. Они расселись. Разговор потёк плавно, но напряжение лишь сгущалось. Сергей чувствовал, что должно что-то произойти.
После ужина все вместе направились в номер Виктора и Ольги — тот самый люкс в главном корпусе, о котором он говорил. Номер действительно оказался большим: просторная гостиная с мягкой мебелью, отдельная спальня, ванная с джакузи. В центре гостиной стоял низкий столик, на котором уже ждали бутылка вина и несколько бокалов.
Они расселись. Разговор потек плавно, неспешно. Говорили о пустяках, о санатории, о море. Но Сергей чувствовал: что-то витает в воздухе. Какое-то напряжение. Какое-то ожидание.
В какой-то момент Малик поднялся и, извинившись, отошёл в другой конец комнаты. Ольга проводила его долгим взглядом, потом посмотрела на мужа. Виктор едва заметно кивнул. Она встала и последовала за африканцем в спальню.
— Они... — начал было Сергей, но Виктор приложил палец к губам и улыбнулся.
— Не будем им мешать, — прошептал он. — Это часть нашего вечера.
Из спальни донёсся приглушённый смех Ольги, потом — тишина. Потом — звук, от которого у Сергея кровь прилила к лицу. Тихий, протяжный стон. Он метнул взгляд на Виктора. Тот сидел в кресле с бокалом, абсолютно спокойный, даже расслабленный.
— Вы не против? — одними губами спросил Сергей.
— Нисколько, — так же тихо ответил Виктор. — Я же говорил: мы даём друг другу свободу. И я рад, что она наслаждается. Смотрите, если хотите. Дверь открыта.
Сергей не должен был смотреть. Какая-то часть его кричала: «Отвернись! Уходи!» Но тело двигалось само. Он чуть сместился в кресле, меняя угол обзора, и увидел.
Ольга лежала на большой кровати, совершенно обнажённая. Её светлая, почти фарфоровая кожа сияла в полумраке спальни, резко контрастируя с тёмно-синим покрывалом. Малик стоял рядом, возвышаясь над ней словно статуя из чёрного дерева. Его мускулы перекатывались под кожей при каждом движении, и в этом теле чувствовалась такая мощь, что у Сергея перехватило дыхание. А когда Малик снял брюки, он забыл, как дышать.
Его член был огромен — толстый, тёмный, с иссиня-чёрной кожей, которая лоснилась в мягком свете лампы. Он возвышался над животом Малика как орудие, созданное для чего-то запредельного. Головка была широкой, массивной, блестящей от первой капли смазки. На фоне его смуглой, почти шоколадной кожи член казался ещё больше, ещё внушительнее. Сергей невольно сравнил его со своим — и почувствовал острый, унизительный укол неполноценности.
— О боже, — прошептала Лена рядом. Её рука до боли сжала запястье Сергея. — Ты видишь? Видишь, какой он... чёрный? А кожа... она блестит. И какой огромный...
— Вижу, — выдохнул он, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а пах наливается тяжёлым, почти болезненным жаром. Его тело предавало его — оно реагировало на это зрелище с животной, неконтролируемой силой. В голове билась мысль:
Золотая клетка Корины.