что тебе тоже... нравится? Я схожу с ума от того, что вижу. Её тело так красиво принимает его... И этот контраст — его тёмная кожа, её белая... Это как искусство. И я... я хочу быть на её месте. Ты злишься на меня за эти слова?
— Я не злюсь, — с трудом выдавил он. — Мне стыдно. Мне больно. Но я не могу оторваться. И ещё... я представляю на её месте тебя. Как этот чёрный член входит в тебя. Как твоё тело растягивается под ним.
Лена вздрогнула, но её глаза блеснули влажным, голодным блеском.
— Правда? Ты это представляешь?
— Правда. Я не могу это остановить.
В этот момент Малик вдруг поднял Ольгу на руки. Одним мощным, текучим движением он встал с кровати, удерживая её на весу. Его член оставался глубоко внутри неё, и когда он поднялся, Ольга вскрикнула — от неожиданности и от того, что в таком положении он вошёл ещё глубже. Она обвила его ногами, её бёдра широко раздвинулись, открывая зрителям самую откровенную картину: растянутое, покрасневшее влагалище, плотно обхватывающее тёмный, блестящий от соков ствол. Её руки вцепились в его плечи, пальцы побелели от напряжения. Она буквально висела на нём, пронзённая его плотью, полностью открытая и беспомощная.
— Да! Да! Да! — закричала она. — Ещё! Я сейчас... я сейчас кончу!
Малик начал трахать её на весу. Его мышцы бугрились от напряжения, пот блестел на тёмной коже, стекая по рельефным мускулам спины. Он двигал её бёдра вверх-вниз, насаживая на свой член снова и снова. Это было первобытно, животно, почти ритуально — как будто древний бог овладевал жрицей. Ольга больше не кричала — она выла, её голос сорвался в какой-то утробный, гортанный стон.
— Я кончаю! — вдруг выкрикнула она, и её тело содрогнулось в мощном спазме. Сергей видел, как волны оргазма прокатываются по ней: бёдра задрожали, живот запульсировал, влагалище сжалось вокруг члена с такой силой, что Малик зарычал.
Ещё несколько резких, рваных толчков — и он замер. Его тело напряглось, мышцы на ягодицах свело судорогой. Из его груди вырвался низкий, утробный рык. Он кончал. Сергей видел, как его член пульсирует внутри Ольги, как основание ствола ритмично сокращается, выталкивая сперму глубоко в её лоно. Это длилось долго — гораздо дольше, чем Сергей мог себе представить. Малик продолжал удерживать Ольгу на весу, прижимая её к себе, пока его семя наполняло её, заполняло до краёв.
Когда спазмы наконец прекратились, он медленно, осторожно опустил её на кровать. Ольга упала на спину, её грудь тяжело вздымалась, лицо раскраснелось, волосы прилипли к вискам. И тогда Сергей увидел финал этой сцены — картину, которая навсегда врезалась в его память.
Ольга лежала с широко раздвинутыми, всё ещё задранными ногами. Её влагалище было раскрыто, растянуто, покрасневшее и припухшее после такого вторжения. И из него медленно, толчками вытекала белая, густая, жемчужная сперма. Она стекала по промежности, капала на покрывало, и её было так много, что, казалось, Малик наполнил её до самого предела. Контраст был ошеломляющим: белая, вязкая жидкость на фоне покрасневшей, разгорячённой плоти Ольги. Её тело ещё подрагивало в остаточных спазмах, и каждое сокращение выталкивало новую порцию спермы наружу.
— Это было... — начала Ольга и не закончила. У неё просто не было слов.
Малик улыбнулся, поцеловал её в лоб и начал одеваться.
Сергей перевёл взгляд на Виктора. Тот сидел всё в той же позе, но теперь его глаза блестели, а на губах играла довольная, почти гордая улыбка. Он смотрел на свою жену — распластанную, использованную, наполненную чужим семенем — и был абсолютно
Развратная смуглянка