Глубже! — кричит она. — Я хочу, чтобы ты наполнил меня!»
И Малик рычит, вбиваясь в неё последними, яростными толчками. Его мышцы сводит судорогой, член пульсирует, извергая сперму глубоко в её лоно. Лена содрогается в оргазме, и Сергей видит, как из неё — прямо на его глазах — начинает вытекать белая, густая жидкость, стекающая по раздвинутым ягодицам на простыню...
Эти образы — яркие, детальные, обжигающие — наложились на реальные ощущения: горячий рот Лены, обхватывающий его плоть, её проворный язык, скользящий по уздечке, её глотка, сжимающаяся вокруг головки. Реальность и фантазия сплелись в единый клубок боли и наслаждения, и Сергей почувствовал, как его накрывает оргазм — внезапный, мощный, почти разрушительный.
— Лена! — выкрикнул он, и его тело выгнулось дугой.
Она успела принять его глубже, и он излился ей в горло — толчками, содрогаясь всем телом. Перед глазами у него всё ещё стояла та картина: его жена, пронзённая чёрным членом, заполненная чужим семенем, кричащая от наслаждения. И эта картина, вместе с умелыми движениями её рта, выжала из него всё, до последней капли.
Когда спазмы стихли, он обмяк в кресле, тяжело дыша. Лена медленно выпустила его изо рта, провела языком по всё ещё вздрагивающей головке, собирая последние капли, и только потом подняла на него глаза — влажные, блестящие, полные того самого вопроса, который он боялся услышать.
— О чём ты думал? — спросила она тихо, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Ты кончил так быстро... И так сильно. Я знаю этот взгляд. Ты думал о нём, да? О Малике? И обо мне.
Сергей молчал, пытаясь восстановить дыхание. Он не мог лгать. Не сейчас.
— Да, — выдохнул он наконец. — Я представлял, как он трахает тебя. Как его член внутри тебя. Как ты кричишь под ним. И от этого... я кончил.
Лена медленно кивнула, и на её лице отразилась сложная гамма чувств — удовлетворение, понимание, и что-то похожее на новое, ещё не осознанное возбуждение.
— Тогда завтра, — прошептала она, прижимаясь щекой к его бедру, — ты будешь смотреть. И это будет правдой.
Утро началось не с солнца, а с тишины. Той особенной, напряженной тишины, которая возникает между людьми после того, как они увидели нечто, перевернувшее их представление о реальности. Сергей проснулся первым и, еще не открывая глаз, почувствовал, что Лена не спит. Ее дыхание было слишком частым, слишком поверхностным для сна.
Она лежала на спине и смотрела в потолок. Солнечные зайчики, пробивавшиеся сквозь шторы, играли на ее лице, но она, казалось, не замечала их. Ее губы были слегка приоткрыты, а в глазах стояло то самое выражение, которое Сергей впервые увидел вчера вечером — смесь потрясения, любопытства и чего-то еще, чему он не мог подобрать названия. Голода? Жажды? Предвкушения?
— Ты не спала? — спросил он хрипло, приподнимаясь на локте.
— Спала, но мало, — ответила она, не поворачивая головы. — Мне снился он.
— Кто? — хотя он уже знал ответ.
— Малик.
Имя прозвучало как заклинание. Тягучее, смуглое, чужое. Сергей почувствовал, как внутри что-то сжалось — знакомый укол ревности, который он учился подавлять, но который никуда не исчезал.
— И что тебе снилось? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Лена наконец повернула голову и посмотрела на него. Ее глаза были серьезными, изучающими.
— Ты правда хочешь знать?
— Да.
— Мне снилось, что я на месте Ольги. Что это меня он поднимает на руки. Что это во мне его член. И... — она замолчала, облизала губы. — И это было прекрасно. Я проснулась и почувствовала, что я вся мокрая. Представляешь?
Случай на Алтае. часть 2