— Потому что... — она замялась. — Потому что это совсем другое. Одно дело — знать, что твой муж где-то там, далеко, и совсем другое — видеть его глаза, когда ты...
— Когда ты трахаешься с другим?
— Да, — она выдохнула это слово, как будто оно обожгло ей губы. — Я не смогу. Я буду думать о тебе. О том, что ты видишь меня. О том, что ты, возможно, осуждаешь. И я не смогу расслабиться. Не смогу получить удовольствие.
— Но Ольга смогла. И Виктор сидел рядом.
— Ольга — это Ольга. Она к этому привыкла. А я... Сереж, я только учусь. Я только начинаю принимать себя такой. Дай мне время.
— Значит, ты хочешь пойти к нему одна?
— Я хочу пойти к нему так, чтобы ты был где-то рядом, но не... не прямо перед глазами. — Она замолчала, подбирая слова. — Может быть, ты мог бы быть где-то неподалеку. Видеть, но не быть увиденным. Как вчера, когда мы смотрели из гостиной. Ты был рядом, я чувствовала твое присутствие, и это было... возбуждающе. Но ты не смотрел на меня в этот момент. Ты смотрел на них. И это другое.
Сергей переваривал ее слова. Постепенно до него начала доходить логика ее желания. Она хотела свободы, но не абсолютной. Она хотела, чтобы он был рядом — как якорь, как гарантия того, что она не падает в пропасть, а просто исследует новые территории. Но она не хотела, чтобы он видел ее лицо в этот момент. Чтобы он видел ее глаза. Потому что глаза — это зеркало души, и она боялась, что в этом зеркале отразится что-то, что она сама еще не готова принять.
— Ты хочешь, чтобы я был как... как тайный свидетель? — уточнил он.
— Да, — она кивнула, и в ее глазах загорелся огонек надежды. — Именно. Ты мог бы быть где-то рядом. Может быть, за дверью. Или на балконе. Где-то, откуда ты будешь видеть, но я не буду видеть тебя. И ты будешь знать, что со мной все хорошо. Что я в безопасности. Что это просто... приключение.
— Приключение, — повторил он, и это слово вдруг показалось ему правильным.
— Да, Сереж. Приключение. Как поездка в другую страну. Ты же не запрещаешь мне путешествовать без тебя? А это — такое же путешествие. Только внутрь себя. Внутрь своих желаний.
Она снова использовала его логику. И снова он не мог найти в ней изъяна.
— Ты удивительная женщина, — сказал он наконец. — Ты можешь убедить меня в чем угодно.
— Я не убеждаю. Я просто объясняю то, что ты и так знаешь.
Он долго смотрел на нее. На ее растрепанные волосы, на припухшие губы, на блестящие глаза. Она была прекрасна в этот момент — не той прежней, домашней красотой, а новой, дикой, непредсказуемой.
— Хорошо, — сказал он. — Я согласен.
— Правда? — она просияла.
— Правда. Но с одним условием. Ты расскажешь мне все, что чувствовала. После.
— Обещаю.
Она бросилась ему на шею и поцеловала — крепко, благодарно, страстно.
Остаток утра прошёл в странной, почти сюрреалистической атмосфере. Они завтракали на террасе, и солнце уже щедро заливало столик, играя бликами на белой скатерти и кофейных чашках. Воздух пах жасмином и свежей выпечкой, откуда-то доносился плеск фонтана. Лена была необычайно оживлена — она болтала, смеялась, строила планы на день, но Сергей чувствовал за этим оживлением тонкое, вибрирующее напряжение. Она говорила о пустяках: о том, что нужно попробовать местные эклеры, что на ресепшене видела объявление о вечернем
Автомобильная поездка