И реальность — та самая, из которой они пытались сбежать на эту солнечную прогулку, — вернулась.
Они вернулись в коттедж. Сергей сел на диван, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Лена взяла телефон — она попросила номер Виктора еще вчера, на случай, если понадобится связаться, — и набрала его.
Гудки. Один. Два. Три.
— Алло, — раздался в трубке голос Виктора.
— Виктор, здравствуйте, это Лена. Жена Сергея.
— О, Лена, добрый день! — голос Виктора звучал приветливо. — Рад слышать. Как вы? Как Сергей?
— Спасибо, хорошо. — Лена сделала паузу. — Виктор, у меня к вам необычный разговор.
— Я слушаю.
— Мы с Сергеем... в общем, мы вчера были под большим впечатлением. От вас, от Ольги, от... Малика. И мы хотели бы... спросить.
— Спрашивайте, — в голосе Виктора появилась нотка любопытства.
— Мы хотели бы встретиться с Маликом. Ближе. Познакомиться. Понимаете, о чем я?
В трубке повисла пауза. Такая долгая, что Лена уже подумала, что связь прервалась.
— Виктор?
— Я здесь, — его голос изменился. Он стал менее приветливым, более настороженным. — Лена, я правильно понимаю, что вы хотите... провести время с Маликом?
— Да, — сказала она прямо. — Я хочу попробовать. Как Ольга.
Снова пауза. На этот раз еще дольше.
— Лена, — начал Виктор, и в его голосе появились новые ноты — жесткие, собственнические. — Вы должны понять: Малик — не вещь. И не общественное достояние. Он друг нашей семьи. И его отношения с Ольгой — это особая история. Я не могу просто так взять и одолжить его, понимаете?
— Я не прошу одолжить, — мягко сказала Лена. — Я прошу о возможности. О разговоре. Если он не захочет — мы поймем.
— Дело не только в нем, — Виктор заговорил быстрее, словно торопясь высказать то, что его беспокоило. — Понимаете, у нас с Ольгой есть определенные... правила. Мы делимся друг с другом, но не всем подряд. Малик для Ольги — особенный. Она к нему... привязана. И если я сейчас скажу ей, что другая женщина хочет его, она может воспринять это как... как угрозу.
— Угрозу? — удивилась Лена. — Но вы же сами говорили, что свобода — это главное.
— Свобода — да. Но свобода не означает отсутствие чувств. Ольга может ревновать. И я, честно говоря, тоже. Когда речь идет о моей жене и Малике — это одно. Я знаю их историю, я доверяю им. Но когда появляется кто-то новый... Это сложнее.
Сергей слушал этот разговор и чувствовал, как внутри у него все переворачивается. Виктор, тот самый Виктор, который вчера с таким спокойствием говорил о свободе и отсутствии ревности, сейчас, когда дело коснулось его собственных границ, вдруг заговорил совсем иначе. Оказывается, и у него есть пределы. И у него есть чувства. И его философия свободной любви — не такая уж безграничная, как он пытался показать.
— Я понимаю, — сказала Лена. — Я не хочу создавать проблемы. Просто... спросите Малика. Если он согласится, а Ольга не будет против, — дайте нам знать. Если нет — мы поймем.
Виктор помолчал.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Я поговорю с ними. С Маликом и с Ольгой. Но ничего не обещаю.
— Спасибо, Виктор.
Она положила трубку и повернулась к Сергею. Ее лицо выражало сложную смесь эмоций — разочарование, надежду, удивление.
— Ты слышал? — спросила она.
— Слышал.
— Он ревнует. Тот самый Виктор, который говорил тебе, что ревность — это просто страх. Он ревнует.
— Да, — сказал Сергей задумчиво. — Похоже, теория и практика — разные вещи.
Учительница математики