не делась, она так и сидит внутри, как заноза. Мне страшно, что завтра что-то сломается. Что я увижу тебя с ним и уже не смогу смотреть на тебя как прежде. Или что ты... что он даст тебе то, чего я дать не могу, и ты перестанешь хотеть меня.
— Серёжа...
— Подожди, дай договорить. — Он накрыл её ладонь своей. — Но вместе с этим... вместе с этим я хочу, чтобы ты прошла через это. Я хочу видеть тебя свободной. Хочу видеть, как ты получаешь удовольствие — даже если не от меня. Потому что ты моя, и твоё счастье для меня важнее, чем моя гордость. И ещё... — он запнулся.
— Что «ещё»? — она напряглась.
— Ещё я возбуждён, — выдохнул он. — Уже сейчас, просто от мысли, что завтра ты будешь с ним. Я представляю это — и моё тело реагирует. Это стыдно, но это так.
Лена медленно выдохнула, и на её губах появилась лёгкая, понимающая улыбка.
— Знаешь, — прошептала она, — когда ты говоришь мне такие вещи... это только сильнее меня заводит. То, что ты не врёшь. То, что ты тоже этого хочешь — по-своему. Мне казалось, что я одна такая... извращённая. А оказывается, мы оба.
— Может, мы просто нашли друг друга? — он провёл рукой по её волосам. — Два извращенца, которые любят друг друга.
Она тихо рассмеялась и уткнулась носом в его плечо.
— Завтра, — прошептала она уже сквозь подступающую дрёму. — Завтра всё изменится.
— Снова, — добавил он.
— Да. Но теперь — в последний раз. Я чувствую, что это будет как... завершение. И начало. Глупо?
— Нет. Я тоже это чувствую.
Они замолчали. Лена дышала ровно, её тело постепенно расслаблялось в его объятиях. Сергей закрыл глаза, но сон не шёл. Мысли кружились, как ночные бабочки вокруг лампы, но среди них одна была яснее и ярче других: завтра всё действительно изменится. И, возможно, впервые за эти безумные дни он был к этому по-настоящему готов.
— Я люблю тебя, — прошептала Лена уже совсем сонно.
— Я люблю тебя, — ответил он и поцеловал её в макушку.
Ночь укрыла их тишиной, оставив наедине с мыслями, страхами и желаниями, которые уже невозможно было спрятать обратно. Где-то вдалеке море всё так же мерно дышало, накатывая на берег волны — такие же неумолимые и вечные, как само время.
****
Утро решающего дня началось для Сергея с ощущения, что реальность сдвинулась. Он проснулся и не сразу понял, где находится. Солнце уже заливало спальню, но Лены рядом не было. Ее подушка была холодной, одеяло откинуто. Из ванной доносился звук льющейся воды и — он прислушался — ее голос. Она напевала. Мелодию он не узнал, что-то легкое, летнее, совершенно беззаботное.
Он сел на кровати. Голова была тяжелой, как после долгого перелета. Вчерашний разговор с Виктором, согласие Малика, предстоящая встреча — все это наслаивалось одно на другое, создавая в душе странный коктейль из тревоги, возбуждения и нереального чувства, что он больше не управляет своей жизнью.
Лена вышла из ванной. Она была в легком халате, волосы собраны в пучок, лицо раскраснелось от пара. В руках она держала косметичку — не ту, повседневную, а большую, парадную, которую брала с собой только на особые случаи.
— Доброе утро, — пропела она, наклоняясь, чтобы поцеловать его в щеку. Ее губы были влажными, от нее пахло зубной пастой и каким-то новым, цветочным гелем для душа. — Как спал?
Близкий гость