он пожал плечами. — У меня двухместная. Места хватит.
Я чуть не поперхнулся водой. Это уже не флирт. Это прямое предложение. В лоб. Без экивоков. И она не возмутилась, не встала, не ушла — она продолжала сидеть и улыбаться, как будто услышала именно то, что хотела услышать.
— Я подумаю, — сказала она. — Но пока давайте дойдём до вершины. А то размечтаетесь раньше времени.
— Я не мечтаю, — ответил Виктор Петрович, поднимаясь. — Я планирую. Через час выходим. Отдыхайте, Екатерина Игоревна.
И он отошёл к своему рюкзаку — проверять снаряжение или просто сделать вид, что занят. А мама осталась сидеть на бревне, и её улыбка говорила яснее любых слов: она уже всё решила. Ещё на парковке. Ещё в автобусе. Может, ещё до того, как вообще согласилась на этот поход.
Я отвернулся, чтобы не видеть её лица. Но не видеть её было невозможно, потому что через минуту она встала, потянулась, поправила шорты и направилась к группе девушек, которые как раз собирались отойти в лес.
— Девочки, вы по нужде? Я с вами, — сказала она легко и просто, как будто они были её подругами.
Девушки переглянулись. Лена скривилась, но промолчала. Таня пожала плечами. Оля кивнула. И все четверо — мама, Лена, Таня и Оля — скрылись за деревьями.
Я проводил их взглядом и понял, что не могу оставаться на месте. Что-то внутри требовало пойти следом. Не чтобы подглядывать — нет, я не настолько больной. Просто... быть рядом. Слышать. Знать, что происходит.
Я поднялся, сказал первое попавшееся оправдание про «размять ноги» и медленно пошёл вдоль кромки леса, делая вид, что просто прогуливаюсь. На самом деле я шёл параллельно тому направлению, куда ушли девушки, и когда остановился за толстой сосной, до меня долетели голоса.
Они были метрах в пятнадцати. Я не видел их — только слышал. И этого было достаточно.
— Ой, какой здесь мох мягкий, — сказала мама. — Прямо ковёр.
— Ага, — сухо ответила Лена. — Только смотрите, чтобы муравьи не покусали за интимные места.
— Ничего, я быстро. Зато приятно. Вы попробуйте — тут и правда как перина.
Послышался шорох ткани, потом тихий смешок Оли, потом чей-то сдавленный вздох. Я прислонился спиной к сосне и замер, превратившись в слух.
— А как вы в этих шортиках вообще ходите? — спросила вдруг Таня. — Они же вам врезаются везде.
— Привыкла, — ответила мама спокойно. — Это вопрос практики. Я вообще люблю обтягивающее. Так удобнее двигаться. И мужчинам нравится. А когда мужчинам нравится — мне тоже приятно. Взаимный обмен.
— Удобнее? — переспросила Лена с явным скепсисом. — По-моему, наоборот. Они же короткие ужасно. И материал тонкий. Там же всё видно.
— А что именно видно? — спросила мама с лёгкой усмешкой в голосе.
Лена замешкалась.
— Ну... всё. Фигуру. Бёдра. Ягодицы.
— Так это же хорошо, — мама явно наслаждалась её смущением. — Я для того их и надела. Чтобы было видно. Красивое тело — не преступление. Его можно показывать.
— Так ведь жарко, — добавила она через секунду, как будто спохватившись. — А в таких шортах ветерок продувает. Очень приятно, кстати. Особенно когда без ничего.
— И где вы такие купили? — спросила Оля, и в её голосе звучало искреннее любопытство пополам с завистью. — Я себе тоже такие хочу.
— В одном маленьком магазинчике в центре, — ответила мама. — Могу адрес дать, если хотите. Там много интересного. Правда, размеры в основном для... ну, для тех, у кого есть что показывать.
Это был удар. Тонкий, элегантный, почти незаметный — но
Нежная Лида