— отмахнулся Дима. — Мы же не со зла. Мы с восхищением. Если бы у меня была такая мать, я бы всем говорил: «Смотрите, это моя мама. Да, она охуенная. Завидуйте молча».
— Ты бы говорил, — хмыкнул Костя. — А на самом деле ты бы её никому не показывал. Дома бы запирал. Чтобы никто не увёл.
— А ты бы увёл?
— Я бы попытался. Но она бы меня послала. Такие женщины не идут на поводу у парней. Они сами выбирают.
— Вот именно, — кивнул Серёга. — А она по ходу выбрала Виктора. И мы все это видим.
— Пока выбрала, — уточнил Дима. — Но поход только начался. Может, она ещё передумает. Может, ей надоест старый хрен и она захочет кого-то помоложе. Посвежее. С большей фантазией.
— У тебя фантазия — только на слова, — заметила Карина. — А на деле ты, небось, двух минут не продержишься.
— Проверим? — Дима подмигнул ей.
— Иди ты, — она фыркнула, но уголки губ дрогнули.
— Ладно, хорош, — подытожил Серёга. — А то мы реально уже час обсуждаем. Ещё немного — и я начну ревновать её к Виктору.
— Ты? Ревновать? — удивился Андрей.
— А что? Я тоже живой человек. И у меня тоже есть глаза.
— И член, — добавил Дима.
— И член. И он тоже хочет.
— О, глядите, она опять нагибается, — сказал вдруг Костя, и вся группа затихла. — Бля, ну это просто пиздец. Это не жопа. Это вызов. Брошенный лично мне.
— Лично тебе? Не льсти себе. Она для всех нагибается. Она щедрая. — хмыкнул Руслан. — Вот скажите мне, парни, только честно. Вы бы ей вдули?
Хор голосов ответил одновременно — громко, наперебой, как будто только и ждали этого вопроса:
— Да, ещё бы!
— Конечно.
— Хоть прямо сейчас.
— В жопу.
— Жёстко между булок.
— С разбега бы засадил.
Дима удовлетворённо кивнул, переглядываясь с каждым, и повернулся к девушкам:
— А вы что молчите? Осуждаете?
Карина хмыкнула и поиграла пирсингом — привычка, которую я уже успел заметить.
— Я не осуждаю, — сказала она медленно. — Просто странно, что она с сыном поехала. Это как-то... ну. Неудобно. Он же всё слышит и видит.
— А может, ей как раз это и нравится? — предположил Серёга. — Есть такой тип женщин. Им нужно, чтобы на них смотрели. Желательно все. Желательно при сыне. Это такой эксгибиционизм материнский. Она самоутверждается через мужское внимание, а сын служит... ну, свидетелем. Чтобы было перед кем стыдно. А стыд её заводит.
Я вздрогнул. Откуда он это знает? Откуда он так точно попал в точку?
— Ты прямо психолог, — сказала Карина с уважением.
— Я просто наблюдательный, — Серёга пожал плечами.
— Ага, наблюдательный, — хмыкнул Костя. — Ты пока наблюдаешь, другие действовать будут. Виктор вон уже действует. А ты сидишь и анализируешь.
— Анализ — тоже действие, — возразил Серёга. — Я собираю информацию. Чтобы потом действовать точнее.
— Куда точнее? — заржал Андрей. — Тут и анализировать нечего. Тут либо да, либо нет. Третьего не дано.
— Третьего как раз и не дано, — подхватил Руслан. — Зато первого и второго — сколько угодно.
— Тогда ответь мне, наблюдательный ты наш, — Дима остановился и повернулся к Серёге. — Как думаешь: она даёт в жопу?
Я чуть не упал. Сердце бухнуло в груди и провалилось куда-то в живот. Я хотел окликнуть их, сказать что-то резкое, потребовать замолчать — и не мог. Голос пропал. А член стоял так, что я боялся пошевелиться.
Хочу что бы ты так меня оттрахал