этом говоришь? — Карина подняла бровь. — Тебя не бесит, что какая-то тётка под сорок будет трахаться с мужиком, пока мы тут... ну, в палатках спим?
— А меня это вообще не касается, — отрезала Настя. — Пусть трахается. Лишь бы стонала потише. А то ночью не уснуть будет.
— Не уснуть — это одно, — подал голос Руслан. — А вот если она будет орать, у меня встанет. И я не усну с членом. Придётся дрочить в спальнике.
— Это твои проблемы, — хмыкнула Настя. — Дрочи. Может, хоть так поумнеешь.
— Не поумнею. Я когда дрочу — только тупею. Особенно если думаю о ней.
— О, ты уже думаешь о ней? — Дима заулыбался.
— С сегодняшнего утра. Как только увидел. У меня теперь вместо мозга — одна сплошная картинка: она, раком, и я сзади.
— Живописно, — прокомментировал Серёга. — Прямо маслом пиши.
— Маслом — это потом. Сначала — спермой.
— Фу, бля! — Настя скривилась, но было видно, что она едва сдерживает смех.
— О, ты сомневаешься, что она будет стонать? — Дима вернулся к теме. — Да она будет орать. Я тебе гарантирую. Такие, как она, — они тихие и скромные снаружи, а в постели — конченые шлюхи. Чем громче стонут, тем сильнее кайфуют. И им плевать, кто слышит. Даже наоборот.
— Вот именно! — поддержал Андрей. — Она будет орать так, что у нас палатка ходуном ходить будет. Мы будем лежать и слушать, как Виктор её во все дырки дерёт. И ничего не сможем сделать.
— Почему не сможем? — возразил Костя. — Можем присоединиться.
— Вдесятером?
— А что? Она, судя по всему, не против. Может, ей как раз столько и надо. Может, она потому и поехала в поход — чтобы её целая палатка парней имела.
— Мечтай, — фыркнула Настя. — У тебя член не такого размера, чтобы о таком мечтать.
— Зато у меня энтузиазм, — парировал Костя. — А энтузиазм в сексе важнее размера.
— Это тебе так сказали?
— Это мне так сказал мой член.
Новый взрыв хохота.
— Особенно если сынок рядом всё слышит, — добавил Серёга, и это прозвучало как приговор. — Представляете: мы все там, она в центре палатки, а Саня лежит и слушает. И не знает, плакать ему или дрочить.
— Он дрочит, — уверенно сказал Дима. — Я видел, как он на неё смотрит. Он не просто сын. Он мужик. А мужик не может не хотеть такую женщину.
— Даже если это его мать?
— Даже если это его мать. Тем более если это его мать. Потому что запретное всегда слаще.
Впихнуть невпихуемое