гольф, Коллин, не значит, что остальные не любят. Не могу представить ничего лучше календаря, заполненного временем на поле».
«Каждому своё».
Для меня идея уйти во Флориду играть в гольф, пусть даже на месяц, привлекательной не казалась. Но я понимал, что нахожусь в меньшинстве.
«А где удовольствие? Ты пропустишь возможность бороться с метелями и морозом».
«Есть вещи важнее работы, Коллин. Пропустить месяц мерзкого холода и снега звучит замечательно».
«Ты говоришь как старик, Джек».
По тону было ясно, что я дразню. Но ответ удивил.
«Я и есть старик, Коллин».
В этом была одна из наших разниц. Мы учились вместе, значит, он был старше максимум на год. Но считал себя стариком. Я не называл себя молодым, конечно, но и старым тоже не считал.
Около трёх часов Дени снова приехала. Она нашла меня в семейной комнате перед матчем “Янкиз”. Сезон только начался, но они играли против “Ред Сокс”, и пропустить это было невозможно. В результате следующий час я пытался объяснить бейсбол женщине, выросшей на крикете. Получилось не очень.
Сначала объяснил болы и страйки и, кажется, справился неплохо. Затем перешёл к фолам, и даже здесь всё шло приемлемо. Но потом мой любимый отбивающий стал отбивать один фол за другим.
«Я думала, фолы засчитываются как страйки?»
«Так и есть. Но фол не может быть третьим страйком».
«Это нелогично. Либо это страйки, либо нет».
«Не всё так просто».
«Значит, фол считается страйком, кроме случая, когда у отбивающего уже два страйка?»
«Да, если только он не делает бант. Тогда фол может стать третьим страйком».
«Что такое бант?»
И так далее. В нижней половине восьмого иннинга судья применил правило инфилд-флай. Я схватил пульт и выключил игру. Объяснять это не собирался.
Мы пошли гулять с Максом. День превратился в великолепный весенний, и мы отвели его к задней части участка, где начинался лес. Макс был в восторге: все запахи, замороженные на зиму, теперь вернулись в полную силу, и он не собирался пропустить ни одного. После прогулки мы провели остаток дня в дружеском молчании, оба читали: я New Yorker, а она роман, который читала в самолёте накануне. Около шести оба проголодались, и я предложил поехать ужинать к Вито.
«Коллин, ты снова привёл прекрасную Дени!» — воскликнул Вито, встречая нас. «Как ты, дорогая?»
Он взял одну её руку обеими. Я почти ожидал, что поцелует, настолько снова был ею очарован.
«Вито, так приятно вас снова видеть», — сказала Дени, явно поддавшись обаянию.
«Идёмте, ваш любимый стол свободен».
Он отвёл нас в тот же маленький уголок, где мы сидели в первый раз. Суетился вокруг Дени почти до того, что ей стало неловко, и наконец оставил нас с меню и бокалом вина.
«Что здесь хорошего?»
«Всё хорошее».
«Нет, я спрашиваю, что порекомендуешь?»
«Моё любимое блюдо — курица пармиджана, но порция огромная, я никогда не доедаю. Телятина тоже хороша, а ещё он делает потрясающие домашние равиоли».
«Ты совсем не сузил выбор. Одно блюдо, что посоветуешь?»
«Бери курицу пармиджана. Остаток съешь завтра на обед».
«Хорошо. А ты?»
«Наверное, креветки скампи».
Мы сделали заказ. Дени протянула руку и взяла мою.
«Какие чудесные выходные», — сказала она.
«Лучшие».
Я слегка сжал её ладонь и впитывал красоту. Поднял бокал, предлагая небольшой тост.
«За замечательные выходные вместе».
Она чокнулась со мной.
«Ты действительно романтичный дьявол, правда?»
«Я? Это ты вызываешь во мне такое».
Мы держались за руки. Краем глаза я уловил движение.
«Дени! Значит, ты открыла для себя Вито. Так рада тебя видеть!»
К столику подошла молодая женщина, которую я смутно узнал как участницу команды, представленной пару недель назад. Она, похоже, не замечала меня до тех пор, пока не оказалась совсем рядом.
«Кто тебе рассказал... О, Коллин... Я вас не заметила».
АДА И ЛИЗА. История мучительницы и жертвы