чувствовать такие аномалии на расстоянии, как ты чувствовала руины Древних.»
Тишина повисла в комнате, нарушаемая лишь вечным гулом Убежища. Эмма почувствовала, как холодный ком страха снова пытается сдавить её горло. Но она была уже не та. Она вдохнула, нашла внутри себя его якорь – не как опору, а как часть себя – и выдохнула страх.
«Значит, нам нужно ускориться ещё больше. И не только в обороне. Вейла говорила о возможности проецирования сложных концептов. О нападении. Научи меня.»
Аэрон долго смотрел на неё, его лицо было невыразительным. Затем он кивнул. «Хорошо. Но для этого тебе нужно понять врага. Не абстрактно. Конкретно. Тебе нужно увидеть, как устроен мальворианский разум. Вернее, то, что от него осталось.»
На следующий день они спустились в самое сердце Убежища – в Запретный архив, которым заведовала Вейла. Это было не помещение с полками. Это была сфера, парящая в центре огромной, тёмной пустоты. Внутри сферы царил холод, и воздух звенел от подавленной энергии. Вокруг них, за прозрачными стенами, в силовых капсулах из голубоватого света, висели десятки объектов: странное оружие, обломки кораблей, и... тела. Вернее, то, что от них осталось. Замороженные, обездвиженные фигуры в чёрной, органической броне, с вросшими в плоть металлическими имплантатами. Их лица (если это можно было назвать лицами) были скрыты шлемами с красными сенсорными щелями.
«Архивные отпечатки, - голос Вейлы прозвучал позади них. Она парила в центре сферы на небольшой антигравитационной платформе. - Не живые пленные. Их слишком опасно удерживать. Это... псионические слепки, сделанные в момент нейтрализации. Полная запись ментальной архитектуры на момент смерти. Вернее, деактивации. Они не умирают в привычном смысле. Их сознание интегрировано в сеть. Когда тело уничтожается, паттерн может быть... перезаписан в новом носителе.»
Эмма с ужасом смотрела на ближайший отпечаток. От него веяло не злобой или ненавистью, а пустотой. Холодной, механической, целенаправленной пустотой. «И вы хотите, чтобы я... вошла в контакт с этим?»
«Нет, - резко сказал Аэрон. - Контакт невозможен и смертельно опасен. Это просто запись. Статичный паттерн. Но ты можешь его наблюдать. Изучить структуру. Ты видишь швы, Эмма. В реальности, в эмоциях. Я видел, как ты распутывала узлы тревоги у техников. Мальворианский разум – это один гигантский, неестественный узел. Где кибернетика вшита в плоть. Где воля подчинена иерархии сети. В этих швах – между органическим и синтетическим, между индивидуальным импульсом и командой извне – есть слабость. Тебе нужно научиться видеть эти слабости на паттерне. Чтобы в реальном бою, если он случится, ты знала, куда нажать.»
Вейла подвела их к одной из капсул. Внутри висел отпечаток мальворианского солдата среднего звена. «Этот экземпляр интересен высоким уровнем кибернетизации при сохранении значительных участков органического мозга. Конфликт паттернов должен быть особенно выражен. Я подключу вас к сенсорному интерфейсу. Вы увидите визуализацию. Эмма, твоя задача – наблюдать и картографировать. Искать точки напряжения, разрывы в согласованности. Аэрон будет рядом. Его резонанс стабилизирует твоё восприятие и не даст паттерну... оказать обратное влияние.»
Эмма почувствовала, как её ладони стали влажными. Она посмотрела на Аэрона. Он взял её руку и крепко сжал. «Я с тобой. Каждую секунду. Если станет слишком тяжело – один импульс, и я вытащу тебя.»
Она кивнула, не доверяя голосу. Вейла жестом активировала интерфейс. От капсулы протянулись тонкие нити света к вискам Эммы и Аэрона.
Мир снова растворился. Но на этот раз не в сияющих нитях жизни. Он погрузился в холодный, монохромный ландшафт.
Перед её внутренним взором предстала не фигура, а схема. Чёрная, сложная, многоуровневая схема, напоминающая одновременно нейронную сеть и чертёж машины. Одни линии горели ярко-красным – это были
мои мужчины. часть1