странно было видеть столько осознанности в диком звере.
— Да тебе и говорить не надо, у тебя на морде всё написано, — улыбнулась я, проходя внутрь. — Поняла, с городскими удобствами ты откуда‑то знаком. Давай помогу.
Я включила тёплую воду, настроила напор душа и, оставаясь прямо в шортах и майке, перешагнула через невысокий бортик, усаживаясь на корточки прямо перед ним. Помыв его лапы от лесной грязи, я критически осмотрела его запылившуюся, пахнущую костром и хвоей шкуру. На ней остались следы земли после нашей сумасшедшей беготни по поляне.
— Слушай, Грей… А давай мы тебя полностью искупаем? У меня и шампунь классный есть. Мягкий, с ароматом кедра. М?
Волк замер. На его морде отразилась такая гамма чувств, будто я предложила ему публичную казнь. Он тяжело, театрально вздохнул, опустил голову и всем своим видом выразил обречённое согласие.
Я довольно хмыкнула и потянулась за флаконом. Но стоило мне намылить руки, как этот паршивец решил, что страдать в одиночку он не намерен. Волк резко крутанулся, зацепил лапой висящий на креплении шланг душа, и мощная струя тёплой воды ударила мне прямо в грудь.
— Эй! — взвизгнула я, отпрянув, но было поздно.
Моя тонкая домашняя майка мгновенно промокла насквозь, став абсолютно прозрачной и намертво облепив грудь. Из‑за отсутствия белья под мокрой тканью отчётливо, до мельчайших подробностей проступили потяжелевшие, торчащие соски. Короткие шорты тоже превратились в мокрую, облепившую бёдра тряпку.
Грей стоял в ванне с самым невинным видом, но в его золотых глазах плясали откровенно издевательские, смеющиеся чёртики. Он смотрел на мою обнажившуюся грудь так пристально, жадно и открыто, что у меня перехватило дыхание, а к щекам прилил густой румянец.
— Ах так?! Ну держись, чудовище!
Оставаться в мокрой одежде было неприятно и холодно. Смущённо вспыхнув под его слишком понимающим, буквально раздевающим взглядом, я перешагнула обратно за бортик ванны. Прямо перед ним, едва дыша от странного волнения, я стянула через голову прилипшую майку, а следом сбросила на пол тяжёлые шорты. На мне остались только крошечные кружевные трусики.
Постаравшись сделать вид, что меня ни капли не волнует собственная нагота перед волком — хотя сердце бешено колотилось в рёбра от осознания, как двусмысленно всё это выглядит, — я вернулась в ванну.
Я налила на его холку приличную порцию шампуня и принялась массировать жёсткую шерсть, сбивая её в густую белую пену. Волк зажмурился, явно блаженствуя от тёплых прикосновений моих пальцев. В ванной стало жарко, душно, пахло влажным мехом и сладковатым кедром. Мои руки скользили по его сильной шее, перешли на мощные лопатки, а затем я спустилась ниже, принимаясь тщательно тереть его бока и поджарый, мускулистый живот.
От этих ритмичных, тесных поглаживаний Грей вдруг шумно, прерывисто вздохнул. Его тело под моими ладонями напряглось как струна, мышцы окостенели. Ощущая это внезапное изменение, я опустила взгляд чуть ниже его живота и замерла, чувствуя, как лицо обжигает пунцовый румянец, а дыхание перехватывает.
Из пахового мешочка волка, медленно раздвигая мокрую шерсть, начал уверенно и весомо выходить набухающий, ярко‑розовый половой член.
Я судорожно сглотнула, не в силах отвести глаз. Внутри меня всё перевернулось. Тот факт, что дикого зверя только что докрасна возбудили мои прикосновения, отозвался внизу моего собственного живота странной, запретной и пугающе горячей пульсацией. Мысли спутались: «Боже, Саша, ты завела волка. Огромного дикого волка. И он… он хочет тебя?»
Робко подняв глаза, я наткнулась на встречный взгляд Грея. Он смотрел на меня в упор, снизу вверх. Пылающие янтарные глаза потемнели, став почти коричневыми, дыхание зверя стало частым, тяжёлым, а его пасть была плотно сжата. В этом взгляде не было ничего
Пионерский лагерь "Юный сексопатолог"