от обычного животного — это был чистый, концентрированный мужской голод, от которого кружилась голова. Ощущение собственной наготы в одних трусиках перед этим плотоядным взглядом стало до безумия острым.
Дрожащими, внезапно ослабевшими руками я поспешно схватила лейку душа и принялась торопливо смывать пену, стараясь больше не смотреть на его пах, хотя интимное напряжение между нами в этой тесной, душной ванной можно было буквально резать ножом.
Грей стоял в ванне с видом великомученика, пока я домывала его холку и бока, старательно вычёсывая пальцами остатки пены из густой шерсти. Горячая вода лилась ему на спину, он жмурился и периодически фыркал, когда струя попадала в нос, но в целом держался с королевским достоинством. Почти.
— Почти готово, — пообещала я, направляя душ на его хвост и стараясь дышать через раз, чтобы унять дрожь в коленях после того, что только что увидела у него между задних лап. — Ты, между прочим, оказался очень терпеливым пациентом. Я ожидала худшего.
Он покосился на меня с видом человека, который мог бы сказать многое, но сдержался исключительно из вежливости.
Я нервно засмеялась и закрыла воду.
— Готово. Вылезай.
Дальнейшее было похоже на локальную катастрофу. Грей выбрался из ванны на коврик, замер на секунду и встряхнулся — мощно, от кончика носа до самого хвоста, — обдав меня плотным веером брызг с ног до головы. Я взвизгнула, инстинктивно прикрывая лицо руками, и отскочила к раковине.
— Грей!
Янтарные глаза смотрели на меня с абсолютно невинным, ангельским выражением.
— Ты это нарочно, — сказала я, сдувая с лица мокрую прядь волос. — Не отрицай.
Он отвернулся к зеркалу с таким видом, словно понятия не имел, о чём я вообще говорю.
Я вздохнула, схватила большое банное полотенце и накинула ему на спину, принявшись энергично растирать мокрый мех. Грей терпел эту экзекуцию с монаршим величием — стоял ровно, не шевелился, только иногда чуть нагибал голову, когда ткань добиралась до его чутких ушей. Под моими ладонями ощущалось, как уходит влага, а жёсткая шерсть начинает топорщиться и пушиться. Из грозного стального хищника он на глазах превращался во что‑то неприлично мягкое и объёмное.
— Всё, — объявила я наконец, критически его осмотрев и слегка потрепав по загривку. — Красавец. Иди в комнату, мне теперь самой нормально помыться надо.
Грей поднял голову, окинул меня медленным, скользящим взглядом — от пальцев ног до мокрых плеч — и вальяжно вышел из ванной с таким достоинством, словно сам так решил.
Я закрыла дверь на защёлку, прислонилась к ней спиной и глубоко выдохнула, пытаясь успокоить бешено стучащее сердце. О боже. Я стою в ванной в одних трусиках и с запертой щеколдой потому что смущаюсь полностью раздеться при волке! А в ушах всё ещё стоит звук его тяжёлого, жаркого дыхания и очень уж выразительный взгляд. Отойдя от двери я стянула с себя последний клочок ткани, забросила всю одежду в корзину с грязным бельем и забралась в душ задернув шторку.
Горячий душ немного привёл меня в чувство — смыл мыльную пену, запах мокрого меха и липкие остатки этого сумасшедшего дня, который никак не хотел укладываться в голове во что‑то логичное. Стояла под струями воды гораздо дольше, чем собиралась, просто потому что под ними было тепло и безопасно. И потому что мне до дрожи в поджилках не хотелось думать о том, что прямо за этой хлипкой дверью сидит огромный серый волк. И он ждёт меня.
Выключив воду, я вытерлась и обмоталась чистым полотенцем, подвернув край на груди, кое‑как подобрала влажные волосы и толкнула дверь в гостиную.
Занятный случай