— Грей! — в ужасе и возмущении взвизгнула я, поспешно оборачиваясь.
Но в ответ из тёмного коридора донеслось лишь откровенно насмешливое, торжествующее фырканье уже скрывшегося на кухне волка. Этот наглец явно остался доволен своим маленьким саботажем.
Тяжело дыша от смеси злости, стыда и внезапного, горячего укола удовольствия где‑то внизу живота, я быстро подошла к двери и закрыла её. Лицо горело так, будто я стояла у открытой духовки.
Глупо улыбаясь, я наконец откинула полотенце, посмотрела на трусики в своей руке и принялась натягивать на себя этот безумный, тонкий крем‑брюле шёлк. Нагота под ним ощущалась ещё более вызывающей, чем без него. Накинув сверху тонкий халат, я привела в порядок волосы и пошла на кухню. Поесть после всего, что произошло, не помешало бы.
***
Глава 4. Разговор по душам
На кухню я зашла, напустив на себя максимально независимый вид. Чтобы скрыть смущение, первым делом открыла холодильник и уставилась в его скудное содержимое с тоскливым вздохом.
Полки являли собой классический натюрморт студенческого одиночества: початая пачка масла, три яйца, половина помидора в липкой пищевой плёнке, кусок сыра весьма сомнительной свежести и почему‑то один одинокий йогурт со вкусом манго, который я точно не покупала. Тонкая ткань белья и халата приятно облегала тело, и я кожей чувствовала, как вошедший следом волк замер у порога, мгновенно оценив, что его модный совет был принят к исполнению.
— Яичница, — громко сообщила я Грею, стараясь не смотреть в его сторону. Волк уже устроился у холодильника и наблюдал за моими кулинарными изысканиями с видом строгого ресторанного критика. — И не смотри на меня так. Это быстро, практично и вполне съедобно.
Он скосил взгляд на пустые полки, потом перевёл на меня — лукаво и выразительно.
— Да, я знаю. Надо сходить в магазин. Запишу в список дел на завтра, — проворчала я.
Я поставила сковородку на плиту, бросила кусочек масла, разбила все три яйца — негусто, конечно, но что есть. Пока яичница аппетитно шкворчала, я нарезала помидор, отломила два куска подсохшего хлеба и поставила чайник. Движения были привычные, почти автоматические — я готовила так каждый раз, когда голова была забита учёбой и было попросту лень думать.
fd079389-6a47-413a-a0bf-dda1bb189e20.jpg
Грей всё это время не двигался с места. Сидел на полу, чуть привалившись боком к кухонному гарнитуру, и внимательно смотрел на меня. Его взгляд то и дело соскальзывал с моих рук к открытым ногам и краю футболки, под которой угадывались очертания кремового шёлка.
— Ты голодный? — спросила я, не оборачиваясь, чтобы не выдать вспыхнувший румянец.
Пауза. А затем за спиной раздалось тихое, утвердительное фырканье.
— Я обещала мясо, — я вздохнула и открыла морозилку. — Так, есть куриная грудка. Но она замороженная, как камень. Могу разморозить в микроволновке, но это долго… Или… подожди‑ка.
В самом дальнем, тёмном углу холодильника обнаружился вакуумный пакет с нарезкой буженины. Почти целая, сочная, с ароматными специями по краям — я брала её три дня назад к приезду подруги и совсем забыла. Я повернулась и с триумфальным видом показала её Грею.
— Вот. Не стейк с кровью, конечно, но честное, вкусное мясо. Пойдёт?
Он лениво поднялся, подошёл вплотную, обдав мои голые колени жаром своего тела, и деловито обнюхал пакет прямо у меня в руках. Его влажный нос мазнул по моим пальцам. Волк удовлетворённо кивнул.
— Одобрено, значит. Отлично.
Я высыпала буженину в глубокую керамическую миску и поставила её на пол. Пока накрывала на стол для себя — тарелка, вилка, хлеб, соль, — краем глаза увлечённо наблюдала, как он ест. К моему удивлению, Грей действовал поразительно аккуратно. Не
Развратные мамочки, похотливые сыновья