прошёл языком прямо по ней снизу вверх, медленно. Алина двинулась навстречу с мягким стоном. Клитор Артём нашёл не сразу, да и не понял тогда ещё, что нашёл именно его. Просто Алина выгнулась и так приятно замычала — такое могло означать только одно — надо продолжать то, что делаешь. Палец он подвёл ко входу, но не втолкнул, а нежно погладил. Она была такая мокрая, что первый сустав сам нырнул внутрь. Но его тут же сжало стенками очень тугой дырочки.
— Прости, — Артём тут же убрал руку.
— Нет, — она запротестовала. — Верни. Верни. Приятно же. Просто я...
— Я понимаю.
— Но я хочу с тобой. Чтобы ты был первый.
Артём вернул руку обратно. Палец сразу вошёл глубже, стоило ей только выдохнуть. Было узко, горячо, стенки прижимали и отпускали. Он нежно двигал пальцем, трахая её всего на одну фалангу вглубь, пока языком старательно вылизывал каждую складочку её киски. Он покрывал её поцелуями и вновь лизал. Он с ума сходил от осознания, что лижет собственную сестру. И тут её бёдра начали двигаться навстречу трахающему её пальцу. Алина потекла сильнее, и палец стал громко хлюпать входя в чуть расслабленную дурочку сестры.
Алина кончила неожиданно для обоих, сжав его так, что он остановился внутри. Тело мелко дрожало.
— Это... Это ты. Бля. У меня так не получалось самой. Иди сюда.
Он поцеловал её прямо в истекающую соками щель, а потом сразу в губы, чтобы она почувствовала свой вкус. Штаны он снял только сейчас. Член стоял, головка мокрая, и когда она посмотрела, на лице её читались любопытство и страх одновременно. Алина протянула руку и обхватила неумело. Он накрыл её пальцы своими и отвёл руку в сторону.
— Если начнёшь дрочить, — он замялся. — Я кончу быстро. А не хочу. Вот.
— Тогда кончи в меня, — она откинулась на спину.
Эти слова её свели его с ума. Он навис над ней, головкой провёл от входа к клитору, смазывая его обильными соками сестры, пока она не перестала вздрагивать от каждого касания и не начала подниматься навстречу. Вход для члена был очень узкий. Он надавил медленно. Первые сантиметры она ещё приняла, но вскоре заохала:
— Стой. Стой, не входи, и не выходи. Просто стой.
Он замер в ней едва погрузившись, головка внутри, дальше преграда, которая не пускала.
— Давай... это... ну только медленно, а?
Он вошёл. Медленно, ровно, пока не почувствовал сопротивление. Алина охнула и сама подалась навстречу. От неожиданности, он погрузился в неё до самого основания члена. Тепло стало иным, а стенки влагалища с такой силой сдавили его, что Артём стал переживать, сможет ли он высунуть член обратно.
— Погоди немного, — в глазах стояли редкие слёзы.
— Может...
— Как бы... поздно уже.
— Ну да.
Она сама начала двигаться. Но для Артёма внутри было тесно так, что двигаться в ней казалось жестоким. Он целовал её в губы, щёки, глаза, шею. Он хотел окутать её нежностью, пока она под ним скользила по его стволу.
Боль никуда не делась, но рядом с ней появилось другое, тянущее. Кровать поскрипывала. Страх сменился жадностью неумелой: она целовала где попало, в подбородок, в плечо, кусала слабо.
Долгим первый раз не был. В очередной раз он вошёл максимально глубоко, замер, и кончил в неё, толчками, у самой глубины, кусая собственную губу.
3
Пельмени он всё-таки выбросил. Ком, в который они слиплись за ночь, не хотел разлипаться, и Артём с сожалением глядел на пакет, держа его над ведром с присохшей к дну луковой шелухой, пока по шву не потекла розовая талая вода. Он
Березки