копилось месяцами, годами, пока родители ругались, пока одноклассники дразнили её за рост и вес, пока учителя говорили: «Ева, будь потише, не мешай другим».
Лошадь не просила её быть тише. Лошадь просто стояла, принимая.
«Здесь я могу быть собой, --- шептал внутренний голос. --- Здесь меня принимают такой, какая я есть --- большой, сильной, нуждающейся в тепле».
— -- Эй, --- дядя присел рядом, положил руку на плечо. --- Всё в порядке?
Ева кивнула, не поднимая головы.
— -- Я просто... она такая тёплая.
— -- Да. Они все такие.
Он помолчал, затем добавил:
— -- Если хочешь, можешь приходить сюда каждый день. Расчёсывать её. Кормить. Она не против компании.
Ева подняла мокрые глаза:
— -- Правда?
— -- Правда.
— --
Остаток лета прошёл в конюшне.
Ева просыпалась с рассветом, ещё до тёти Марты, натягивала резиновые сапоги и бежала к Звезде. Приносила морковь, яблоки, кусочки сахара. Расчёсывала гриву часами, распутывая узлы, убирая репейник.
Дядя Роберт учил её седлать лошадь, правильно держать поводья, сидеть в седле. Первый раз Ева упала --- Звезда испугалась птицы, рванула в сторону. Девочка шмякнулась в грязь, ударившись локтем.
— -- Больно? --- спросил дядя, помогая подняться.
— -- Нет, --- солгала Ева. Локоть горел огнём.
— -- Хорошо. Тогда залезай обратно.
Она залезла.
К концу июля Ева могла ездить рысью. К середине августа --- галопом.
Скорость. Ветер в лице. Мир, размывающийся по краям, превращающийся в полосы цвета и света. Звук копыт --- ритмичный, гипнотический, словно сердцебиение земли.
Впервые в жизни Ева чувствовала свободу.
«Это моя сила, --- думала она, чувствуя, как тело сливается с ритмом лошади. --- Никто не может отобрать это у меня. Здесь я властвую, но и подчиняюсь --- и это делает меня целой».
— --
Родители приехали за ней в конце августа.
Ева увидела машину из окна своей комнаты, спустилась по лестнице --- медленно, нарочито медленно. Не хотела уезжать. Не хотела возвращаться в тесную квартиру, где воздух был спёртым, а стены --- слишком близкими.
Тётя Марта запаковала еду в дорогу: пирожки, банку варенья, буханку хлеба. Дядя Роберт стоял у крыльца, курил молча.
Когда Ева садилась в машину, он подошёл, наклонился к окну:
— -- Приезжай ещё. Звезда будет скучать.
Девочка кивнула, не в силах говорить.
Машина тронулась. Ферма становилась меньше в заднем стекле, превращаясь в игрушечную, потом --- в точку, потом исчезла за поворотом.
Ева смотрела в окно, сжимая кулаки, и обещала себе:
«Я вернусь. Однажды. Навсегда».
2. Падение в Одиночество
Три года она приезжала каждое лето.
Девять лет. Десять. Одиннадцать.
Каждый раз ферма встречала её одинаково: запах сена, ржание Звезды, руки тёти Марты в муке. Ева росла --- вытянулась, окрепла, перегнала в росте всех мальчишек в классе. Дома её дразнили. Здесь --- нет.
Здесь она была просто Евой. Девочкой, которая любит лошадей.
— --
В двенадцать лет всё изменилось.
Она приехала в июне, как обычно. Но тётя Марта встретила её у калитки, не пуская в дом.
Наваждение