ходили в кино. Секс был редким, механическим. Ева не возражала. Не знала, что должно быть иначе.
Второй год он начал меняться.
Сначала маленькие замечания: «Может, не стоит так громко смеяться?» «Ты уверена, что хочешь идти на эту работу? Там же одни мужики».
Потом --- требования: «Брось этот конный клуб. Тебе уже двадцать пять, пора повзрослеть».
Ева устроилась тренером в конный клуб на окраине города. Три раза в неделю, по вечерам. Это было единственное, что удерживало её на плаву.
— -- Нет, --- ответила она. --- Не брошу.
— -- Тогда выбирай: или я, или лошади.
Она выбрала лошадей.
— --
Развод оформили за месяц. Дэвид не скандалил. Просто ушёл, забрав свои вещи и половину мебели.
Ева стояла в пустой квартире, смотрела на выцветшие пятна на стенах, где висели картины, и думала:
«Почему я ничего не чувствую? Может, потому, что это не было настоящим? Может, моя душа всегда принадлежала чему-то другому... чему-то более дикому?»
— --
После развода она полностью погрузилась в работу.
Устроилась на конезавод --- сначала грумом, потом тренером, потом управляющей. Хозяин, мужик за пятьдесят с пивным животом и жирными руками, оценил её: «Ты знаешь своё дело. И не боишься грязной работы».
Ева действительно не боялась. Она любила это: запах конюшни, тяжесть тюков сена, тепло лошадиных тел. Здесь она чувствовала себя... целой.
Прошло три года.
Однажды вечером хозяин задержал её после смены.
— -- Ева, зайди в офис. Поговорить надо.
Она зашла. Он сидел за столом, наливал виски в два стакана.
— -- Выпьешь?
— -- Нет, спасибо.
— -- Ну и зря. --- Он выпил оба, вытер рот рукавом. --- Знаешь, ты мне нравишься. Серьёзно. Ты не как эти... дуры, что только краситься умеют.
Ева почувствовала, как мышцы напряглись.
— -- Спасибо. Могу я идти?
— -- Погоди. --- Он встал, обошёл стол. --- Я тут подумал... Ты одинокая. Я одинокий. Может, мы...
Он попытался обнять её.
Ева оттолкнула --- резко, сильно. Он споткнулся, упал на стул.
— -- Не смей, --- голос был ледяным.
— -- Сука! --- он вскочил, лицо багровое. --- Я тебе работу дал! Ты мне должна!
— -- Я никому ничего не должна.
Она вышла, хлопнув дверью.
На следующий день её уволили. Официальная причина: «Сокращение штата».
«Я не сломаюсь, --- подумала она, сжимая кулаки. --- Это только делает меня сильнее. Я найду свой путь... свой собственный рай».
— --
После увольнения Ева месяц искала работу.
Никто не брал. Слишком квалифицированная. Слишком дорогая. Слишком... женщина, которая не прогибается.
Деньги таяли. Квартирная плата, еда, счета. Нужно было, что-то решать. Однажды вечером, сидя на балконе с чашкой дешёвого чая, Ева поняла:
Так жить нельзя.
Не в смысле «плохо» или «тяжело». В смысле --- физически невозможно. Она задыхалась. Город давил стенами, смогом, людьми. Каждый день был одинаковым: проснуться, искать работу, получить отказ, заснуть.
«Я умираю здесь. Медленно, --- шептал внутренний голос. --- Но я не позволю этому случиться. Я вернусь к корням, где мое тело и душа найдут мир».
И тогда она вспомнила.
Ферму. Звезду. Тётю Марту. Дядю Роберта. Утро, когда солнце только вставало, и воздух был таким чистым, что в лёгких становилось холодно.
«Я хочу обратно».
— --
Она начала искать в интернете.
Фермы на продажу. Участки. Заброшенные хозяйства.
Большинство стоили баснословно. Но одно объявление зацепило взгляд:
«Ферма,, постройки требуют ремонта, без электричества. Цена договорная. Срочно».
Фотографии были мрачными: покосившийся дом, проржавевшая крыша сарая, заросшие сорняком поля. Но конюшня... конюшня стояла.
Ева позвонила.
— -- Алло? --- голос мужской, усталый.
— -- Здравствуйте. Я по объявлению. Ферма ещё продаётся?
— -- Да. Хотите посмотреть?
— -- Когда можно?
— -- Хоть завтра.
— --
Она приехала на следующий день.
Владелец --- мужчина лет шестидесяти, с седой бородой и руками, которые видели много работы ---
Недетские игрушки