— А если что-то пойдёт не так? — прошептала Ева, полностью сдаваясь доминантности Анны, и её тело отреагировало волной желания.
Впервые за всё время лицо Анны дрогнуло. Что-то промелькнуло — вина? сомнение? — но исчезло мгновенно.
— Ничего не пойдёт не так. Я буду рядом. Каждый день. Обещаю. И ты подчинишься мне во всём.
Обещания. Всегда обещания. И я им верю, потому что хочу быть сломленной.
Ева кивнула.
Выбора всё равно не было. Только подчинение.
## VIII. Тени Конца
Декабрь. Январь. Февраль.
Время текло странно — одновременно быстро и медленно. Дни сливались в монотонную серость: снег, холод, тяжесть в животе, которая росла с каждой неделей.
Эта беременность отличалась от первой кардинально. Если первая была полна мучительных изменений, боли в костях и постоянного токсикоза, то тройня принесла нечто иное: не столько физическую агонию, сколько глубокое, почти эротическое ощущение переполненности. Ева чувствовала себя сосудом, который Анна наполняла жизнью, и это вызывало волны удовольствия, смешанного с покорностью. Её тело адаптировалось иначе — мышцы живота стали эластичнее, но давление от трёх плодов вызывало постоянное ощущение растяжения, как будто её разрывали изнутри, но медленно, сладко. Вместо рвоты пришла повышенная чувствительность: каждый толчок жеребят отзывался эхом в её влагалище, вызывая непроизвольные оргазмы, которые длились минутами. Кожа живота покрылась сеткой вен, но они пульсировали, как живое существо, и Ева часами гладила их, сдаваясь ощущению, что она — лишь инструмент Анны. Боли в спине не было; вместо этого — постоянное желание лечь на четвереньки, подчиняясь инстинкту, который Анна усилила своими препаратами. Груди налились молоком раньше срока, и Анна заставляла сцеживать его ежедневно, превращая процесс в ритуал доминации: «Делай это для меня, Ева. Покажи, как ты подчиняешься». Это была беременность не страдания, а глубокого, почти наркотического блаженства под контролем Анны, где каждый день укреплял сабмиссивность Евы, заставляя её шептать в одиночестве: «Я ничто без тебя, Анна. Используй меня».
Ева ела без остановки.
Аппетит был чудовищным. Она просыпалась ночью от голода, ела всё, что находила: сено (да, сено, её тело требовало клетчатки), овёс, фрукты, мясо, хлеб. Не важно. Главное — количество.
Анна привозила добавки: протеиновые коктейли, витамины, специальные смеси.
— Тройня требует втрое больше ресурсов, — объясняла она. — Твой метаболизм работает на пределе. И ты будешь есть столько, сколько я скажу.
Вес рос стремительно.
К концу декабря Ева набрала двадцать килограммов. К концу января — ещё пятнадцать. В феврале цифры перестали иметь значение.
Она просто была огромной.
Живот выпирал невероятно, кожа натянулась до прозрачности. Ева видела, как жеребята шевелятся внутри — выпуклости двигались под кожей, словно волны на воде.
Иногда они били копытами. Удары были сильными, болезненными. Однажды она увидела отпечаток маленького копыта, чётко проступивший на боку живота.
— Привет, малыш, — прошептала она, гладя место. — Потерпи ещё немного.
Двигаться становилось всё труднее.
Сначала Ева просто ходила медленнее. Потом начала держаться за стены, за перила. К концу февраля встать с земли стало испытанием.
Однажды она упала — споткнулась о порог конюшни, рухнула на колени. Живот ударился о землю. Боль взорвалась внутри, ослепляющая.
Ева закричала.
Шёпот, стоявший в стойле, заржал тревожно.
— Всё хорошо, — задыхаясь, она подтянулась к стене, оперлась спиной. — Всё хорошо, мальчик.
Но это была ложь.
Анна переехала на ферму в начале марта.
— Я должна быть рядом, — сказала она. — Роды могут начаться в любой момент. И ты будешь слушаться меня во всём.
Она поселилась в доме, освободила комнату, превратила её в медпункт. Притащила оборудование: капельницы, мониторы, кислородную маску, инструменты, о назначении которых Ева предпочитала не думать.
— Это на всякий случай, — успокаивала Анна. — Просто
Глубокие отношения