музыке, покачивая бедрами с той легкой, небрежной сексуальностью, которой невозможно научиться на курсах — она либо есть в крови, либо ее нет.
Когда очередной трек сделал короткую паузу перед дропом, я слегка наклонился к ее уху, чтобы не срывать голос на крик, и с предельно невозмутимой миной произнес:
— Скажи, что ты тоже приехала сюда на тайную встречу с таинственными инвесторами. Иначе я окончательно перестану понимать законы этой вселенной.
Девушка распахнула глаза — огромные, орехового оттенка, с чертовски цепким и живым взглядом — и окинула мой деловой прикид медленной, оценивающей улыбкой.
— Нет, ни про каких инвесторов я не знаю, — ее губы тронула насмешливая, лукавая улыбка, а взгляд с легким прищуром скользнул по моим плечам и шелковому галстуку. — А вот ты, дядя, явно не здешний.
Слово «дядя» резануло по самолюбию с грацией тупого кухонного ножа, но я даже бровью не повел. Для двадцатидвухлетней оторвы в рваных шортах и кружеве тридцатисемилетний мужик в костюме-тройке действительно тянул на категорию «ветераны Куликовской битвы».
— Но скажи, что тебе было хотя бы забавно? — перекрикивая очередную басовую атаку, поинтересовался я с самым невинным видом.
— Пока что просто глупо, — парировала она без малейшей запинки, запрокинув голову и с вызовом глядя мне прямо в глаза.
— Ха-ха, дурак! — звонко рассмеялась она, и в этом смехе не было ни капли клубного пафоса, только чистый, заразительный кураж. — Но я согласна!
— Пойдем к бару?
— Пойдем.
Она развернулась первой, не дожидаясь особых приглашений, и мне открылся поистине монументальный вид сзади. Обтянутые серым денимом упругие полушария в хищной сеточке колготок двигались в такт музыке с такой гипнотической амплитудой, что я едва не наступил на ногу какому-то бородатому хипстеру. Тонкие шпильки босоножек ступали по полу уверенно и дерзко, словно этот клуб принадлежал ей по праву рождения.
Мы пробились сквозь плотную толпу к стойке. Я жестом подозвал бармена — парня с татуировками на всю шею и видом человека, познавшего тщетность бытия.
— Что будешь? — склонился я к ее аккуратному ушку, уловив тонкий аромат чего-то цитрусово-древесного вперемешку с запахом разогретой кожи.
— Какой-нибудь лонг, — бросила она, легко взлетая на высокий барный стул и закидывая ногу на ногу. Босоножка игриво покачивалась в воздухе. — Чтобы крепко, освежающе и без лишнего сиропа.
— Сделай барышне авторский Лонг-Айленд с минимальным количеством колы, — распорядился я бармену, выкладывая карту на стойку, — а мне повтори «Куантро». Со льдом.
Пока бармен гремел шейкером, мы наконец получили возможность разглядеть друг друга без стробоскопических конвульсий. В полумраке бара ее внешность раскрылась во всей своей порочной прелести. Короткая стрижка подчеркивала идеальный овал лица, высокие скулы и дерзкий изгиб бровей. А тонкий кружевной топ под распахнутой косухой при ближайшем рассмотрении оставлял преступно мало простора для фантазии — аккуратная девичья грудь вздымалась от недавних танцев, и сквозь ткань вполне отчетливо читался рельеф сосков.
— Раз уж мы перешли на стадию совместного алкоголизма, давай по правилам, — сказал я. — Сергей.
— Юля, — представилась она, протянув мне узкую, прохладную ладонь с короткими темными ногтями. Рукопожатие оказалось на удивление крепким и цепким. — Ну и что здесь забыл солидный мужчина в костюме ценой в две зарплаты моей мамы?
Я оперся локтем о полированную стойку, критически оглядел рукав своего темно-синего пиджака и усмехнулся:
— Во-первых, я искренне надеюсь, что твоя мама всё-таки зарабатывает больше сорока тысяч рублей в месяц.
— О-о-о, то есть костюмчик за восемьдесят? — мгновенно среагировала Юля,
Ночной клуб "АНДРОМЕДА"