Роли поменялись. Теперь, уже я как-то незаметно оказался в её власти.
— Залезай, помойся тоже...
Я трясущимися руками скинул с себя одежду и полез в ванну. Наши, российские ванны, конечно, не приспособлены, для двоих. Но мы стояли и терли, терли друг друга мочалкой, а потом я повернул свою недавнюю жертву, за плечи к себе и впился губами в её припухший, отсосавший сегодня столько членов рот. Она ответила на поцелуй! Моя рука потянулась к её лобку.
— М...м, она недовольно оттолкнула мою кисть, хватит уже. Мне теперь месяц, до неё не дотронуться будет...
— А чего так поздно ходишь?
— Пришла домой, муж пьяный, три дня уж не просыхает. Ну и пошла к подруге, в жилетку поплакаться, бутылочку с ней распили, козлов своих обсуждали. А тут вы, сволочи... Сейчас, побудь здесь, вытрись…
Она обмотала голову полотенцем, вышла в зал, совершенно голая, разложила и застелила диван.
Муж продолжал храпеть и стонать. Его, наверное, из пушки теперь не разбудишь. Мы накрылись пледом и целовались, она то рукой, то ртом возбуждала меня, и не давая кончить, прекращала ласки. Дразнила. Я из «Насильника», превратился в покорного мальчика в руках опытной куртизанки… Свои гениталии она так и не позволила трогать. Вдруг заскрипела кровать в соседней комнате, и было слышно, как кто-то, охая, встал.
— Замри и свернись калачиком, — шепнула она, и затолкав мою голову вниз, закинула на лицо мне ногу. Я спрятался в складках пледа, надеясь, что её муж спьяну меня не увидит... Даже вздохнуть боялся.
— О, Танька… А я... а что ты тут?
— А что, с твоей пьяной рожей в одной постели спать? От перегара даже здесь задохнуться можно.
— Да ладно, ты это...
— Иди, иди...
— Ну, Таня!
Внезапно, я почувствовал возбуждение, ведь на мне лежала голая женская нога. А истерзанная мной, в том числе, киска, влажная, припухшая, чисто промытая и горячая, оказалась прямо перед носом. Я высунул язык и провел, по ней... Нога задрожала. Татьяна осеклась, но потом снова стала препираться с мужем. Я вновь высунул язык... Голос её опять предательски дрогнул.
— Иди, всё, голова болит! – она приподняла огромный плед и отвернулась, сжав мне лицо ляжками так, что я чуть не задохнулся.
Муж вздохнул, поплелся видимо на кухню, включив водопроводный кран попил воды, потом было слышно, как он блевал, потом зашумел туалетный бачок. Все это время, я лизал и лизал её влагалище. Она подмахивала едва заметно, и кончила, не издав ни стона, лишь животик судорожно дергался.
— Ну ты сволочь! – то ли восхищенно, то ли возмущенно сказала она, когда муж снова захрапел.
— Всё, иди отсюда, чтоб больше я тебя в своей жизни не видела!
Я тоже понимал, что пора уходить...
Парням на следующее утро я сказал, что обо всем с ней полюбовно договорился, и что она никуда заявлять не пойдёт, и искать нас никто не будет. На вопросы, как мне это удалось, я лишь загадочно хмыкал. Мне почему-то казалось, что если я расскажу о том, что произошло, это будет предательством с моей стороны.
Много дней, я думал о случившемся в ту ночь. Почему Татьяна Васильевна повела меня в ванну, мне, в конце концов, было понятно, в той ситуации она выбрала единственно возможную модель поведения, как говорят в таких случаях психологи. Подними она шум, на пьяного в стельку мужа надежды никакой, соседи бы подумали, что идет семейная разборка, а я, перепуганный тем, что натворил, со своими дружками, запросто мог прирезать её в прихожей и убежать.
Оставалось только поражаться мужеству и находчивости женщины, сумевшей в такой ситуации найти выход.
Пикник Марджори