свежих помидорины, пучок укропа, кусочек сливочного масла и... о, полпачки сливок! — Марина победоносно выставила всё это на стол. — Алик, да у нас тут настоящий банкет вырисовывается!
— Из макарон и сыра? — усомнился он, наблюдая за её искренней радостью.
— Не из макарон и сыра, а из спагетти под нежным сливочно-томатным соусом с зеленью и тертым пармезаном! — назидательно поправила его Марина. — А еще у нас есть вот этот пакет, который я принесла. Я ведь захватила по дороге немного свежего багета, баночку пикантного соуса и бутылочку хорошего полусладкого вина. Так что наш скромный романтический ужин обещает быть просто королевским!
Она повернулась к Алику, ее глаза горели живым, озорным огоньком.
— Ну что, шеф-повар, ты готов к кулинарным подвигам на собственной кухне? Доставай самую большую сковороду и кастрюлю, сейчас мы будем творить магию!
Алик смотрел на нее, и в груди у него разливалось забытое, удивительно глубокое чувство счастья. Впервые за много лет его холодная, одинокая квартира наполнялась не просто порядком, а настоящей жизнью, смехом и предвкушением прекрасного вечера…
*** *** ***
Алик достал из нижнего шкафчика тяжелую, совершенно новую глубокую сковороду. В купленном когда-то наборе посуды она была самой большой, и он за всё это время так ни разу ею и не воспользовался. Гладкое антипригарное покрытие матово отблескивало в свете кухонной лампы.
— Ого! — воскликнула Марина, с уважением окинув взглядом новенькую посуду. — А ты, оказывается, всё-таки готов к приему гостей!
— Ну, я... — Алик мгновенно смутился и не сразу нашелся, что ей ответить.
— Ай, — весело встрепенулась Марина, помахав тонкой ладонью в воздухе. — Забей! Я просто такая вредина, всё время ищу, чем бы тебя подколоть.
— Да?! — искренне удивился Алик, моргнув. — А мне вот совсем так не показалось...
— А когда бы ты успел меня изучить? — Марина лукаво прищурила свои выразительные карие глаза, чуть заметно покачала бедрами и, криво, но невероятно соблазнительно улыбнувшись, продолжила: — Ну, если только мою нижнюю половину... Впрочем, у меня сегодня официальный выходной, Алик, и я могу себе позволить побыть самой собой. Без рабочей маски.
— Марин... — Алик вдруг импульсивно подался вперед и мягко перехватил её руку, в которой она держала вымытую тарелку. — Марин, это правда ты? Это не сон... и не глюки какие-нибудь?!
Глаза у женщины округлились от такой детской, трогательной смущенности. Она от души рассмеялась — искренне, звонко — и, чуть повернувшись к нему боком, кокетливо выставила вперед обтянутое джинсой бедро:
— Хочешь — ущипни! Только не сильно... А лучше... лучше погладь.
— Зачем?! — совершенно искренне опешил Алик, замерев на месте.
Марина опять прыснула от смеха, качнув темно-каштановыми волосами.
— Потрогай, говорю! Убедись, что я настоящая!
Алик осторожно, словно боясь повредить что-то хрупкое, положил ладонь на её волнительное бедро. Пальцы ощутили под тонкой, плотной тканью джинсов горячий, упругий мышечный корсет. В этот момент Алик отчетливо понял, что эта женщина творит с ним что-то абсолютно неописуемое, сводящее с ума. Внутренний барьер рухнул, ладонь произвольно сжалась чуть сильнее, и ему до судороги захотелось обнять её прямо здесь, у кухонного стола, прямо сейчас.
Он уже собирался податься вперед и заключить её в страстные объятия, но Марина вдруг строго выставила вперед руку, в которой всё еще сжимала фарфоровое блюдце, и, забавно сведя брови к переносье, произнесла с наигранной назидательностью:
— Молодой человек! Не забывайтесь, я сегодня не купленная, а сама пришла! Вот этими вот ногами. Так что имейте терпение!
Она игриво потянулась к нему на носочках и легонько, с нежной теплотой, чмокнула Алика прямо в
Сцена 2-я. У друзей