Спагетти дошли до состояния «аль денте». Марина ловко соединила пасту с соусом, засыпала всё толстым слоем тертого сыра и накрыла крышкой, чтобы он расплавился в тягучую золотистую корочку.
— Вуаля! — торжественно произнесла она, вытирая руки полотенцем. — Кулинарный шедевр готов. Неси глубокие тарелки и приборы, а я пока открою вино. Я штопор тут у тебя нашла.
Они вместе накрыли на стол. На чистой столешнице появились две глубокие тарелки с дышащей паром, невероятно красивой пастой, украшенной веточками укропа, нарезанный свежий багет и два высоких бокала. В центре стола стояла бутылка полусладкого вина, а рядом — пока нетронутый торт в коробке, дожидающийся своего часа.
Марина присела на табурет, изящно поджав под себя одну ногу и расстегнув еще одну пуговичку на блузке — на кухне от плиты стало действительно жарко.
— Ну что, Алик, — Марина подняла бокал, в котором рубиновыми искрами заиграло вино. — За наш импровизированный, но самый настоящий романтический ужин!
Алик взял свой бокал, глядя в её сияющие, живые глаза, и почувствовал, что этот вечер станет одним из лучших в его жизни…
*** *** ***
Марина отхлебнула немного вина из своего бокала, оставив на стеклянном крае завлекательный влажный след, и снова ненадолго задумалась о чем-то своем, устремив взгляд на ночное небо за окном кухни.
Алик, пользуясь этой паузой, жадно, но бережно изучал её лицо. Что и говорить... Если судить по строго глянцевым стандартам — она вовсе не была классической красавицей. Но в ней присутствовала совершенно особенная, редкая внутренняя красота — та ненавязчивая, глубинная привлекательность, которую невозможно разглядеть с первого беглого взгляда.
У Марины было выразительное, чуть зауженное к подбородку треугольное лицо с четко очерченными, выдающимися скулами. При всем этом у неё был немного крупноватый, но удивительно чувственный рот. В эпоху искусственных стандартов она явно не спешила «накачивать» губы гиалуроном: их естественный, чёткий и аккуратный абрис заводил Алика с пол-оборота. Шея — длинная, грациозная, гордая, но тонкой или «лебедино-хрупкой» её назвать было нельзя; в ней чувствовалась особая, живая сила. Плечи хоть и не отличались шириной, идеально гармонировали с изящным торсом, а аккуратная, небольшая грудь — вряд ли дотягивавшая даже до полного второго размера — смотрелась невероятно подтянуто и гармонично, ничуть не выглядя впалой.
Ну и, конечно же, её главное, неоспоримое достоинство, которое сейчас, пока она сидела за столом, было почти скрыто — это ноги. Её бесконечные, невероятно стройные ноги безупречной, гармоничной формы.
Алик с удивлением ловил себя на мысли: если рассматривать Марину строго по частям, в отрыве от общего образа, то в ней вроде бы и не было ничего ослепительного или стандартно-сексуального. Слишком длинные ноги, слишком большой рот, маленькая грудь но огромные глаза. Маленькая но очень ядреная попа. Всё по отдельности — набор пазлов из разных комплектов. А стоило лишь окинуть её всю целиком, как тут же срабатывала настоящая магия: из скромной, обыкновенной женщины гадкого утёнка, мгновенно рождался грациозный, ослепительный лебедь. Как именно это работало, Алик не понимал, но матушка-природа явно была той еще затейницей, умея так филигранно совмещать, казалось бы, несовместимое.
Марина наконец почувствовала на себе его долгий, внимательный взгляд и очнулась от своих мыслей. На секунду она слегка смутилась, и ее щеки даже обдало едва заметным, трепетным румянцем.
— Что ты так смотришь на меня? — тихо спросила она, пряча взгляд и прикрываясь бокалом.
— Ты мне очень нравишься... — так же тихо, почти шепотом ответил Алик и, смутившись своей смелости, тоже отвел глаза в сторону.
— Просто нравлюсь? — неожиданно переспросила Марина, чуть подавшись вперед через стол и пристально вглядываясь
Игра "Табор" - Часть 1.