Алик сделал глубокий, дрожащий вдох, сжал пальцы в кулак под столом и еле слышно пролепетал:
— Если бы только можно было... я бы тебя любил.
— Даже так? — склоняя голову набок и пронзая его взглядом, прошептала Марина. — А сейчас... что тебя останавливает?
— Я... — Алик горько вздохнул и опустил плечи. — Посмотри на меня, Марин. Я ведь... никто. Я просто тень прежнего человека. Знаешь... я до сих пор с трудом верю в то, что напротив меня действительно сидишь ты, и всё это — не мой воспаленный сон. Знаешь, я всё еще боюсь, что вот-вот сработает будильник на моем телефоне, зазвенит эта унылая трель, и вся эта сказка просто растает без следа...
На его губах застыла грустная, болезненная усмешка.
Марина ничего не ответила. Она лишь молча, медленно поднялась со своего табурета, опираясь ладонями о столешницу. Наклонившись через весь стол и едва не касаясь его грудью своей блузкой, она аккуратно взяла его лицо в свои теплые, мягкие ладони и запечатлела на его губах самый настоящий, самый нежный, долгий и чертовски вкусный поцелуй.
Алик мгновенно забыл, как дышать. Время остановилось. Марина целовала его глубоко и откровенно, отдавая всю свою нежность, пока у него окончательно не кончился воздух в легких, а перед глазами от сладкой нехватки кислорода и нахлынувших чувств не поплыли ярко-радужные цветные пятна.
Наконец она медленно отстранилась. На её губах играла хитрая, невероятно теплая и торжествующая улыбка. Марина грациозно опустилась обратно на свой стул, не сводя с него сияющих глаз.
— А так... Ну а так ты веришь, что это не сон?
Алик сидел абсолютно оглушенный, касаясь пальцами собственных горящих губ, на которых всё еще сохранялся сладковатый вкус её поцелуя и терпкий аромат вина.
— Теперь... верю, — выдохнул он, чувствуя, как где-то глубоко внутри спадает последний ледяной панцирь одиночества. — Таких снов просто не бывает, Марин.
— Вот и отлично, — мягко сказала она, пододвигая к себе тарелку с остывающей пастой. — Тогда давай наконец поужинаем. А то наш сливочный соус совсем остынет, а у нас впереди еще целая ночь и этот многострадальный торт...
Они принялись за еду. Ужин, приготовленный из самых простых продуктов, казался Алику вкуснее любого ресторанного блюда. Напряжение полностью исчезло, уступив место удивительному, почти семейному уюту. Они шутили, разговаривали обо всем на свете, вспоминая смешные истории из детства, и делились своими маленькими радостями. Взгляды их то и дело пересекались, и каждый раз в воздухе снова вспыхивала та самая искра, которая обещала, что этот вечер — только самое начало чего-то невероятно большого и прекрасного…
*** *** ***
— Марина, — тихо, но отчетливо произнес Алик, внимательно глядя ей прямо в глаза. — Скажи... ты правда сегодня просто отдыхаешь, или ты... — Алику было безумно стыдно это произносить, но вопрос сам рвался наружу, — или ты сама подстроила себе этот «вызов»?
Марина вдруг мгновенно вспыхнула, её щеки залил густой, откровенный румянец, и она виновато опустила взгляд в свою тарелку, судорожно сжав пальцами вилку.
Похоже, он совершенно неожиданно даже для самого себя попал прямо в самый центр мишени — в точку.
— Марина, я... правда не хотел тебя обидеть! — тут же испуганно забормотал Алик, окончательно потерявшись.
Он банально не знал, что делать дальше и как правильно сгладить возникшую паузу. Опыта нормального, полноценного общения с живыми женщинами у него не было катастрофически. Прежние редкие попытки завязать знакомства и общаться с девушками по переписке в сети всегда заканчивались абсолютно одинаково: они быстро обижались на любую глупость, на сущий пустяк, на неосторожно написанное слово
Лоо-2