Этот невесомый поцелуй окончательно обезоружил его. Марина же повернулась к доске и с увлечением принялась нарезать спелые помидоры на аккуратные дольки.
Ей безумно нравилась эта игра. Впервые за долгое время она ощущала себя не «объектом услуг» и не послушной куклой, а желанной, привлекательной женщиной, которая сама задает правила.
Шинкуя зелень, Марина ненадолго задумалась, и на её лице проскользнула легкая, тень прошлых воспоминаний. Её прошлый брак... Боже, как давно и как недавно это было. Её бывший муж был человеком обеспеченным, властным и жестким. Он отлично зарабатывал, держал крупный бизнес и привык к тому, чтобы абсолютно всё вокруг подчинялось его беспрекословным приказам. Дома он вел себя как абсолютный хозяин, а к Марине относился скорее как к нужной интерьерной вещи, создающей статус. Но самым страшным была его болезненная, патологическая ревность. Марина не была столь яркой красавицей а кто-то даже мог счесть её непривлекательной, но он всё равно ревновал её. К её друзьям, подругам, школьным воспоминаниям. Да хоть к столбу. Ревность переходила все разумные границы: постоянные проверки телефона, допросы за пятиминутное опоздание с работы, холодный контроль каждого её шага. Этот постоянный моральный гнет и тотальное недоверие в итоге и разрушили их семью. Именно та выжигающая душу ревность стала когда-то главной причиной её развода, а затем — намного позже. Через несколько лет и странного, импульсивного решения пойти работать в агентство «Содействие». Дело было не в деньгах. Ей кое что перепало при дележе имущества, но ей хотелось свободы, хотелось самой распоряжаться своей жизнью и приносить реальную, пусть и специфическую, теплоту тем, кто в ней действительно нуждался.
И глядя сейчас на Алика — растерянного, нежного, искреннего и такого беззащитного в своем робком порыве, — Марина чувствовала, как внутри нее оттаивает заскорузлый лед. С ним ей не нужно было защищаться.
— Алик, подсоби-ка шеф-повару, — мурлыкающим голосом проговорила она, сознательно возвращаясь к их игривому флирту. — Достань из моего пакета сыр. И ещё терка… у тебя же есть тёрка?
— Ну конечно же у меня есть тёрка. Я же не бомж! — Алик, фыркнул на Марину игриво и быстро принес всё необходимое. Они встали плечом к плечу у узкого кухонного столика. Пространства было мало, и каждый шаг или движение сопровождались случайными, обжигающими касаниями.
Марина дразнила его совершенно незаметно, получая от этого искреннее удовольствие. То она, тянувшись за солонкой, как бы случайно проведет своей грудью по его плечу, заставляя Алика замереть и выронить ложку; то, поворачиваясь к плитам, опиралась на его бедро своей тугой, аппетитной попкой, обдавая его ароматом своего парфюма и тела. То буквально прижималась своей промежностью к ноге Алика.
— Так, спагетти опускаем в кипяток... — декламировала она, поправляя выбившийся из «крабика» локон. При этом блузка на её груди слегка натянулась, обнажая белый ажурный край лифчика и ложбинку, от вида которой у Алика перехватило дыхание.
— Алик, ты терку-то не задерживай, три сыр на мелкой! — хихикнула она, заметив, как он застыл с куском сыра в руках, в упор глядя в её декольте.
— Вижу я, как ты «трешь», — Марина прищурилась и, подойдя к нему сзади, накрыла его ладони своими теплыми пальцами, помогая направлять движения.
Её животик и грудь прижались к его спине. Алик почувствовал, как по коже пробежала волна мурашек. Градус эротизма на маленькой кухне зашкаливал, превращая простое приготовление макарон в настоящий чувственный прелюд.
Сливочно-томатный соус с чесноком и укропом уже аппетитно шкворчал на новой сковороде, заполняя всё помещение сногсшибательным ароматом.
История одного аса. Часть первая